Мир останавливается. Не в метафорическом смысле — буквально. Всё замирает. Воздух, звук, даже тьма вокруг — неподвижны. Пространство перестаёт быть. И, самое интересное, это касается не только моего Лимбо и измерения за ним. Вся вселенная, в том числе и реальный мир вне этой темницы, застывает. Я чувствую, как время словно стягивается в тугой узел: прошлое, настоящее и возможное сливаются, и между ними нет дыр.

Гильгамеш и Трикстер остаются стоять. Обычная остановка времени ничего бы им не сделала. Но сейчас даже они не могут двинуться. Я чувствую, как их сознания ещё где-то держатся, цепляются, но физически — они всё. Не способны ни атаковать, ни защищаться.

Лисанна — это квинтэссенция силы Вечности. Этот меч воплощает собою саму концепцию времени, и владеет ею в полной мере.

Я прохожу мимо них. Медленно. Без пафоса. Просто делаю своё дело. Два коротких удара — точных, выверенных. Даже звук лезвия не слышен. Всё заканчивается. Их тела рассыпаются в прах.

Прах не похож на пыль: это не частицы их тел, а отголоски их сущности.

Лимбо дрожит. Пространство, освобожденное от двух антагонистов, не восстанавливает прежнюю плотность. Наступает пустота иного рода: не напряжение вероятностей, а холодное, ровное молчание. Я стою посреди этого молчания и слышу своё сердце как чужое — оно стучит, но звук пустой.

Я опускаю руку. Рукоять Лисанны лёгкая и тёплая от моих пальцев. На лезвии остаётся тонкий след — не кровь, а отпечаток времени. Я делаю шаг в сторону, и пространство, сдерживаемое Лисанной, начинает медленно возвращать контуры — как если бы кто-то осторожно заклеивал разрыв.

Когда время возвращается, пространство делает вдох. Тишина наполняется звуком, будто кто-то включил мир заново. Волны реальности расходятся по Лимбо, заполняя трещины, возвращая глубину и структуру. Воздух, которого не должно быть, вдруг обретает вкус — металлический, с оттенком озона.

Всё снова существует, хотя секунду назад ничего не было.

— Весело было, — успевает сказать Трикстер. Его голос идёт с задержкой, как эхо из другой записи. — Рад, что оригинал оказался таким сильным. Значит я могу умереть со спокойным сердцем. — говорит он.

Ну или вернее, воспоминания обо мне. Которые, тем не менее, до самого конца оставались упрямыми и раздражающе скверными.

Я смотрю на пустоту. Молчу.

— С вами было весело сражаться. — только и говорю я.

Слова звенят в тишине, и кажется, что сама реальность прислушивается. Лисанна, всё ещё сияющая ровным светом, тихо гудит, будто подтверждает. Затем лезвие начинает медленно растворяться, превращаясь в тонкий шлейф серебристых частиц.