— Эй! Мил человек, опусти своё оружие, — прошамкал старец, медленно приближаясь к дереву, — нам сказали, здесь место сбора таких же сирых, как и мы, а значит, не от кого защищаться.
— Если так, то прошу, места у дерева нам всем хватит, — ответил Кеннет, не сводя настороженного взгляда с мужчин. Я же, слегка прищурившись, пытливо всматривалась то в старца, то в одноглазого, не понимая, что меня в них так смущает.
— Киф я, а это сын мой младший, Мэтом кличут, — прошамкал старец, натужно кряхтя, устраиваясь у дуба, с блаженной улыбкой откинулся спиной на ствол, — мы в Соргу хотели зайти, да документы в трактире утянули… не заходили к Берти? Славное у неё пойло и мясо сочное, но вот ворюг полно.
— Нет, не зашли, — проговорил муж, с ленцой прошёлся вокруг меня, будто выбирая удобное место, тем временем поглядывая и за Кифом, сидящим у дерева, и за его рыжим и одноглазым сынком, который замер недалеко от отца и не сводил с меня свой пронзительный взгляд.
— Странно, от Лурда до Согры всего два трактира, — задумчиво прошамкал старец, чуть приоткрыв один глаз, — или, поди, снедь с собой тащили? А нет ли у вас пирогов? Я б пожевал, коль не жалко…
— Тимс! Морти! Вот вы же… — возмущённым криком прервала того, кто представился Кифом, кинулась к удивительно шустро подскочившему на ноги старцу, — вы почему одни? А где ваши?
— Тьянка! А я всё гадал, узнаешь или нет, — звонко рассмеялся Морти-старец, тот, что научил меня бросать ножи, — не зря Мари тебя наставляла, вон и десяти минут не прошло, как вызнала.
— Ну всё! Хватит! Дай и я кроху обниму, — заворчал Тимс-одноглазый, крепко сжимая меня в своих объятиях, насмешливо хохотнув, добавил, — усы тебе идут.
— И ты туда же, — фыркнула, стукнув по плечу шпагоглотателя, проговорила, — знакомьтесь, это — Ленни, мой друг. Ленни — это те самые циркачи, с которыми я проехала половину Гитории: Тимс и Морти.
— А после, жестоко разбив моё сердце словами «жизнь вечного скитальца не по мне», растворилась в ночи, — жалобно простонал Тимс, снова сжимая меня в своих объятиях, — привет, Ленни, ты береги нашу Тьянку.
— Обязательно, — проворчал Кеннет, окинув парней суровым взглядом, отчего мне вдруг почему-то захотелось показать мужу язык, но я сдержалась, вновь поворачиваясь к шпагоглотателю.
— Что придумываешь! Днём я ушла. и вообще у тебя давно нет сердца, его ты отдал своей любимой Лилит, — звонко рассмеялась, даже не предполагая, что так соскучусь по этим шумным парням, — и всё же, почему вы вдвоём? А где балаган?
— Следом идут, через денёк доберутся до Соргы, сама знаешь, телеги тяжёлые, народу много, растянулись по дороге. А мы, как всегда, первыми отправились, узнать, что в городе.