— Пошли руки мыть, — позвала кроху, с трудом сдержав прорывающийся смешок, заметив на лице девчушки ничем не прикрытое счастье.
— Угу, — промычала полным ртом Мей, спрыгивая с табурета, на ходу стащив ещё одну ириску.
— Знаешь, а ведь можно ещё леденцы сделать, — вдруг вспомнила сладкие петушки на палочке, вышла во двор следом за девочкой.
— На ярмарке в Лурде мама нам покупала такие, а ещё яблоки были вкусные.
— Тогда не будем делать, — хмыкнула, украдкой покосившись на вдруг замершую Мей, звонко рассмеялась, — приготовим, я пошутила.
— Простите…
— Да? — обернулась на звук, с некоторым замешательством окинула взглядом высокого, сухопарого мужчину с небольшой бородкой и едва заметной лысиной. Незнакомец держал в руке неказистый и пошамканный цветок, да и в целом имел вид непрезентабельный. Одежда грязная, местами даже порвана, одна штанина так вообще разодрана почти до колена и теперь от лёгкого порыва ветра раздувалась, будто подол юбки.
— Я к Верине, — растерянно проговорил мужчина, вдруг смущённо спрятав цветок за спину, тут же расплылся в счастливой улыбке.
— Мам! Мистер Ичен пришёл! — Закричала подоспевшая Мей, следом раздался радостный голос Верины, который с каждым произнесённым словом, становился всё больше обеспокоенным.
— Что случилось? — выдохнула женщина, остановившись в шаге от мужчины, быстрым взглядом окинув его с головы до ног.
— Хм… — замялся мистер Ичен, неопределённо дёрнув плечом, всё же пояснил, — да, у вас тут коза ненормальная бегает, ни с того ни сего напала на меня.
— Лиска! Опять с привязи сорвалась! — тотчас прокричала Мей, дикой козочкой метнулась за калитку, зная, что сейчас выхватит от матери, ведь это ей поручено присматривать за козой и мелочью.
— Прости, — виновато улыбнулась женщина, через секунду всполошившись, — идём я одежду твою почищу.
За явно влюблённой друг в друга парочкой я не пошла, сорвав травинку, размахивая ею над головой, прогоняя надоедливых комаров, направилась к лесу. Задумчиво пиная попавшийся под ноги камешек, я время от времени поглядывала на раскинувшуюся передо мной деревню. Вон из трубы дома дядьки Малася, тянется сизый дымок, а значит, завтра будет свежая выпечка. У быстротечной, но узкой реки, две дородные женщины полощут бельё. Семь пацанят от трёх до пяти лет у дома бабы Ганны, пасут маленьких ещё жёлтых гусят и тут же кидают кривую палку, режась в неведомую мне игру.
Мне было хорошо здесь, тихо, спокойно, местные жители радушные и даже та настырная бабка, оказалась, вполне себе неплохой, просто одна совсем осталась, вот и сдаёт комнату. Ей помощь и хоть какая-то монетка, да и не скучно тогда в компании, вот и зазывала меня к себе так настойчиво. Но всё равно я чувствовала себя здесь не на месте, но не понимала, чего не хватает.