Резкий дребезг заставил повернуться — танкисты уже накидали вместо стоек ворот шлемофоны и со смехом гоняли ногами смятую походную фляжку, поднимая столбы пыли, а из переулка бойцы-анархисты гнали небольшую группу пленных с заложенными за головы руками.

— Вот черт, — пробурчал Фима, ковыряя ножом стык между траками.

— Где у нас случилось?

Он зыркнул на меня, но веселей не стал:

— Да осколки…

— Какие?

— Черепа… Застревают в гусенице так, что не выковырять, я еще с тех времен знаю, как басмачей гоняли, — он наконец выцепил и показал грязный обломок лобной кости.

Меня замутило, я отошел за танк.

Лучше бы я этого не делал — правую надгусеничную полку украшали засохшее пятно крови и прилипший к нему лоскут кожи с черными волосами.

Блевал я дальше, чем видел, но когда пришла команда возвращаться в Ийескас, уже немного пришел в себя.

— Симон, веди сам, я не могу, не готовила меня жизнь к такому.

— Да, слабовата ваша буржуазия! — хохотнул лейтенант и полез за рычаги.

Ларри помог мне забраться на броню, я со стоном закинул ногу в башню, стараясь не смотреть на скальп.

Едва наша колонна тронулась, в наушниках раздался голос Симона:

— Товарищ Грандер, а что ты там пел?

— Народную бронетанковую, «На поле танки грохотали».

— А спой еще раз, запомнить хочу.

— Ага, — поддержал командира Фима.

Ну я и спел — уже без ора, спокойно и неторопливо. А потом еще раз и еще. Когда мы въезжали в Ийескас, пели уже все — кажется, даже Ларри подпевал.

Когда танк встал, мы вылезли не сразу, а только добравшись до последней строчки «И ей он больше не жених». Прослушав доносившийся из люков хор, командир соседней машины присвистнул:

— Так это же «Коногон»! Наша, луганская песня!

— Брось, — пробасил его мехвод, — это «Машинист», сибирская!

— Становись! — прервал их спор полковник Мелле.

Экипажи привычно выстроились перед танками, мы с Ларри, как лица гражданские, остались сидеть в машине, только высунули головы наружу.

— Товарищи! Поздравляю вас с первым боем на испанской земле!

— Слу…

— Тихо! — рявкнул полковник.

Танкисты проглотили «…жим трудовому народу!»

— Правофланговая колонна фашистов уничтожена, одна из основных смята и отброшена, резерв размазан.

Ну да, как же, уничтожена, там же полк, не меньше, а мы ну человек пятьсот побили.

— Захвачено пять орудий, множество пулеметов и около трех сотен пленных, республиканцы смыкают разорванный фронт.

— Ура! — гаркнул строй.

— Какое, нахрен, ура??? — раненым медведем взревел полковник. — Два танка потеряно! Два!!! При том, что противник ничего не имел противопоставить! Вы зачем сюда приехали, а? Вы должны жечь танки мятежников и бить фашистов, а не терять свои!