Во время войны никто не имеет права жалеть свои силы, и, если те, кто находится на передовых позициях, не жалеют своей крови, они вправе требовать от находящихся вне линии огня не бояться поработать до пота и удвоить те жертвы, которые требуются от них.'

И без паузы жахнул объявлением по всей стране военного положения, а в столице вообще осадного.

Не без помощи Кольцова, носившегося по Мадриду, как заведенный, Хунта обороны развила лихорадочную деятельность: за два дня в строй поставили около пятнадцати тысяч человек, рабочих столичных заводов обязали вкалывать не «от и до», а сколько потребуется. Профсоюзы крякнули, но промолчали — а то смешно получалось, в Мексике оружейные заказы для Испании гнали в три смены, а в Испании восьмичасовой рабочий день. Кроме «грандеровского» концерна, разумеется.

Работяги, матеря попеременно Санхурхо, Прието и Варелу, привели в порядок все столичные бронесилы — два десятка бронемашин, три бронепоезда и пятнадцать древних бронетанков Renault FT17.

В столицу перебросили Севину эскадрилью «кобр», набившую руку на итальянских бомбардировщиках. И, что еще более важно, французским маршрутом в обход Пиренеев доставили три серийных радара.

Сева немедленно развил бурную деятельность, сколачивая из разношерстного состава авиаполк — у него летали испанцы, американцы, французы во главе с Пьером ле Глоаном, примчавшимся по просьбе Барбары, а еще несколько советских летчиков из приехавших в числе первых. Очень порадовало известие о разгрузке в Картахене тридцати советских бомберов СБ.

Меня всегда восхищали люди с пространственным воображением, а разгильдяй Билл Келсо вообще вверг в полное изумление. Чего я от него никак не ожидал, так это создания учебных пособий для летчиков-истребителей: еще в Гранаде он лазал по сбитым самолетам с транспортиром и складным метром, вымерял и записывал, а потом сделал деревянные макеты «хейнкелей», «савой» и «капрони». На каждом самолетике он конусами из проволоки обозначил сектора обстрела турельных и прочих пулеметов. Получилось офигительно — новички сразу видели опасные и безопасные углы атаки, заучивали, как должен выглядеть профиль самолета, проиникались, как лучше подбираться к цели. Кое-кому из «старичков» это тоже пригодилось.

Но мятежники напирали, поставив все на один сокрушительный удар. За несколько дней пригороды Мостолес и Фуэнлабарда, всего в пятнадцати километрах от центра Мадрида, дважды или трижды переходили из рук в руки. Там сказалась основная беда обороны — крайне неравномерное качество ополчений. Некоторые отряды стояли насмерть, многие самовольно отступали, а кое-кто поначалу громко обещал «надрать задницу мятежникам», а потом попросту разбегался.