Когда пригороды окончательно сдали, президент Асанья предпочел свалить в Валенсию, за ним потянулись дипломаты — за исключением советского полпреда.

Попытки «шестой колонны» устроить в городе ночной хаос твердой рукой пресек Негрин: он организовал совместное патрулирование города карабинерами, штурмовыми гвардейцами и ополченцами. И хотя приказа «шпионов, диверсантов, провокаторов и паникеров расстреливать на месте» никто не издавал, но осадное положение и революционная инициатива масс привели к этому методу без понуканий сверху. Полсотни взятых с поличным тут же прислонили к стенке, о чем с гордостью сообщили газеты социалистов, анархистов и коммунистов, после чего ночные акции если не сошли на нет, то резко сократились. Заодно патрули удерживали возбужденное население от самосудов над реальными и мнимыми врагами.

Вдоль шоссе Толедо-Мадрид благодаря заботам Махно возник крепкий фронт из нескольких линий траншей. Бойцов, которые заявили ему, что «позорно закапываться в землю», Нестор Иванович убедил очень просто. Будто бы он сказал:

— Хотите вы или нет, а закопаться придется. Либо самим, либо вас мятежники зароют, а того скорее я.

После чего пристрелил самого ретивого спорщика.

Доброе слово и пистолет, а также личная сотня за спиной батьки оказали невероятно мотивирующее действие, и на этом участке мятежники так и не смогли прорваться, а по шоссе в Мадрид бесперебойно ездили грузовики с ящиками патронов Толедского завода.

В городе лихорадочно обучали добровольцев и строили баррикады, заливая их цементом. Невесть откуда взявшаяся группа «товарища Родольфо» минировала мосты через Мансанарес.

Перелом случился, когда бои шли в Алькорконе, через который мятежники рвались в Карабанчель и в громадный парк Каса де Кампо, справедливо полагая, что там сплошной линии баррикад нет. Они бросили в налет двадцать истребителей-бипланов и все сорок бомбардировщиков, частью из Бадахоса, частью из Саламанки и частью — c аэродрома Эскалона, совсем близкого от Мадрида.

Монтаж радаров мы закончил за два часа до налета. Я, как самый крупный специалист в радиолокации (Термен остался в Овьедо), торчал в кунге на вершине мадридского холма Вистилас, наблюдая на экране, как за бегущим лучом каждый раз остаются две яркие точки — Сева с ведомым. Отсюда, с высоты, радар добивал до предгорий Гвадаррамы.

Там-то и появилось крупное пятно…

— Кобра-четыре, — голос оператора дрогнул, он сглотнул, — групповая цель запад-северо-запад, скорость двести пятьдесят, высота две тысячи…

Мать моя женщина, минут через восемь они будут над Мадридом!