А поэтому — нехрен предаваться праздным мечтаниям в духе куртуазных романчиков для дебилов, нужно дела делать!

Рядом со дворцом, на лужайке парка, тоже садился конвертоплан. Чуть поменьше, чем транспортники, притащившие самоходки, но — агрессивных обводов, бронированный и знакомый до боли: черный, потрепанный, с нанесенными на бортах белым двуглавым орлом, собачьей головой и молотом. И с некоторым внутренним удовлетворением я наблюдал, как опускается с грохотом аппарель и на газон выходят такие прямо тоже знакомые до зубовного скрежета фигуры в опричной броне.

Усатый и небритый ротмистр Петенька Розен, фельдшер Поликарпыч, надежные и почти бессмертные Талалихин, Козинец, Грищенко… А еще — внезапно — Лаврентий Нейдгардт и Филипп Текели, и — ожидаемо — Роксана Ртищева. И еще какой-то тип с дурацкой походкой, как у робота.

А, черт! Это и был робот. Только башку ему присобачили человеческую. Или то человеку присобачили кибернетическое тело? В принципе — что в лоб, что по лбу, выглядело это жутковато: как у робокопа в фильме, когда с него шлем сняли. Мне в детстве потом такие кошмары снились, с этой робокопской башкой. Мне — в смысле Бабаеву. Ученику Резчика точно кошмары не снились, уруки вроде как вообще со сновидениями не дружат и предпочитают без них обходиться. А вместо фильмов — я понятия не имею, что Садзынар своему падавану показывал. Может, кузькину мать?

Кузька, кстати, был тут как тут! И Воронцов — тоже. Вот уж кто не растерялся: гоблин снимал прибытие подкрепления на видео, а Коленька кинулся приветствовать соратников. Он просто светился от счастья! Все-таки Николай свет Георгиевич в первую очередь был опричным боевым магом, а уже потом — отпрыском аристократического семейства, моим адъютантом и всё такое прочее. Я, кстати, только сейчас осознал тот факт, что он — боевой маг, как и те лихие мажоры из «Муската». Это же страшный человек получается, если прибавить сюда фамильную предрасположенность к телепортации!

— Ваше превосходительство! — церемонно щелкнул пятками и наклонил голову Розен, приветствуя меня.

— Ротмистр, не ломайте комедию, — оскалился я. — Из меня превосходительство, как из говна — пуля. Давно ли Талалихин с Козинцем давили меня мордой в холодный бетон хтонических развалин Проспекта? Давай без этих штучек, ты ведь прекрасно знаешь, что походный атаман я потому, что у генштаба не было другого выхода. Двадцать тысяч распиз… Э-э-э-э… Долбоё… Вот блин! Короче, понятно же, что Орда ни за кем другим не пойдет. Вот и назначили меня походным атаманом наемных войск! Я это звание не воинской доблестью и талантами стратега добыл, а баблом и первобытной харизмой, а?