Этот кретин принял за пистолет мою ракетницу! Но, черт побери, получить сигналку в брюхо мне точно не улыбалось. Это как минимум расточительно, а как максимум — чертовски больно!
— Не, ну ты погляди, какой кусок говна! — Я еще раз потряс колдуна. — Смотрите, дамочка, он одет в пиджак, брюки и штиблеты! Это же очень подозрительно, не находите? Какой дурак попрется в пещеру в штиблетах?
— А вы и вовсе в трусах! С медведиками! Какой дурак попрется в пещеру в трусах с медведиками? — резонно заметила она. — Вы мне оба не нравитесь!
И как мне ей объяснить в сжатые сроки, что на урукские размеры в принципе найти шмотки — это целая проблема? Не на заказ же трусы шить? Тут уж не до выбора принта: и медведики, и сердечки, и прочая дичь в ход шла… Пришлось искать другие аргументы:
— Так моя-то снаряга — вот она, перед вами! Я-то, как нормальный парень, разделся, прежде чем в сифон нырять!
— Что-то в этом есть. — Луч фонаря шатнулся, как будто она кивнула. — Но я понятия не имею, что делать в такой ситуации. И я очень хочу есть, устала и замерзла, и не знаю, как отсюда выбраться!
— Дамочка, — сказал я. — Давайте я свяжу этого типа, а вы его покараулите, пока я не вернусь. Там ваши подружки — то ли живые, то ли мертвые, сложно сказать…
— Мертвые! — заявил колдун, а потом опомнился: — Ты их сам убил, на моих глазах! Стреляйте уже, стреляйте, пока он и нас не убил!
— Нет, всё-таки пиджак и штиблеты — это и вправду как-то слишком… — Фонарь приблизился, и луч снова оказался направлен мне в самое лицо. — Так я вас знаю! Вы — Бабай Сархан! Тот парень из фудтрака! Я вас видела в Карасуне, на концерте! Я… Ох, мне плохо…
Фонарик вдруг выпал у нее из рук, ударился о каменный пол и погас. И тут же, спустя секунду, послышался шум падающего тела. Вот ведь гадство! Я мигом почувствовал себя героем дебильной загадки про волка, козу и капусту. И главная проблема была в том, что я ни в детстве, ни сейчас понятия не имел, как она решается.
Глава 3 Заемная сила
Вопрос я решил довольно просто: вырубил колдуна аккуратным ударом по многострадальному кумполу, связал, уложил в стороночке. Внимательно осмотрел галерею, потыкав во все сомнительные места кардом, никого не обнаружил и установил две растяжки с гранатками — на расстоянии двадцати пяти — тридцати метров с одной и другой стороны. Девушку — а скорее молодую женщину — спрятал в нише у стены, уложив на спальнике, закутал термическим покрывалом, под голову ей пристроил рюкзак. Ну, и ракетницу сигнальную оставил, чтобы могла постоять за себя.
Молодая леди, попавшая ко мне в лапы, обладала довольно приятной наружностью и выдающимися формами. Определить это не мешали жуткие лохмотья вместо комбеза и волосы как пакля, и лицо — в грязище. Каждому известно: настоящая красота — она очевидна, ей прорехи в одежде не помеха! Она и сквозь прорехи выпирает, можно сказать. И пощупать! Но я ничего щупать не стал, я приличный урук. И так бедолажная настрадалась, чтобы ее всякие уруки щупали. В общем — бережно я с ней обращался, по-джентльменски.