Я всё это время пытался испепелить соплеменничка взглядом, и он наконец это ощутил и ловко слился:
— А-хм! Пойду я всё-таки присмотрю за ними, что ли… А то разнесут всю Хтонь, и что трофейные команды делать будут? Там и так-то особенно поживиться нечем, а после этих дикарей так и вовсе…
Какой умный Швабр, аж приятно стало. Не зря замом назначил! Марго тоже была очень умной и всё сразу поняла. И потому, стоило только Бахару скрыться в темном провале Хтони, как она приблизилась ко мне — очень близко, так, что я чувствовал ее кудряшки на своей щеке.
— Ты обещал мне интервью, — в самое ухо жарко прошептала она. — И не смей соглашаться, когда тебя станут осаждать мои коллеги. Вон они уже точат ножи по твою душу! Я первая на тебя глаз положила, помни это!
Сунула мне в карман визитку с контактами, чмокнула в щеку — в опасной близости от губ, оставив след алой помады, — и пошла к трассе, виляя бедрами. Прямо к шикарному черному электрокару, возле которого ее поджидал загорелый блондин в кислотного цвета футболочке и таких же шортах. Он тоже был кудрявый, как гребаный серфер из американских фильмов.
— Однако! — проговорил я, задумчиво вертя в руках картонку с адресом электронного ящика.
Но раздумье было недолгим: ко мне мчались журналисты.
— Господа и дамы акулы пера, пираньи микрофона и мурены видеокамер! Сегодня я не в настроении, и потому — первому, кто задаст мне вопрос, я откушу хлебало, — громко и четко произнес я. А потом добавил: — Остальные имеют шанс на эксклюзив.
Глава 5 Дом, милый дом
— В последнее время я думаю: на кой хрен тут стоит стена, если Орда ждет Инцидента, как манны небесной, и готовится к нему, как к празднику? До нас всё равно ни одна псина не добегает! — Мой любимый охранник по имени Алёша стоял и курил у ворот на КПП. — А потом кто-то из ваших бесенят насирает на камеру, или швыряет тухлые овощи в амбразуру ДОТа, или пробует перелезть через отвесный трехметровый бетонный забор с колючей проволокой сверху, и я думаю уже о том, что по проволоке следовало бы пустить электрический ток. А амбразуру закрыть каким-нибудь бронестеклом.
— Что, и тебя допекли? — участливо поинтересовался я.
— Мне кажется, что я не в полиции служу, а в психдоме, — пожаловался он. — Бабай, это ведь ты виноват. Ты по своему собственному желанию, в трезвом уме и твердой памяти пригласил сюда этих… Этих…
— Черных уруков? — поднял бровь я. — Так тут уж выбирай, Алёшенька — или дудочка, или кувшинчик. Или Инциденты как раньше, по самые гланды, когда твари до «Семирамиды» докатывались, а дожди из кислоты пополам с кровищей даже в Академгородке шли, или — мы, грешные.