Гребаное средневековье! Других слов магичка для происходящего в Сколевских Бескидах подобрать просто не могла.

Роксана побывала в разных переделках и примерно представляла, что ей предстоит делать в сложившейся ситуации. Сдерживать напор носферату — вот что. Пока Петенька, Талалихин, Козинец, Грищенко и Поликарпыч вместе с Колей Воронцовым будут ловить эльфийскую девку, стараясь не попасться в лапы к огромной паучихе, она с Лавриком и Филькой будет прикрывать толпу вонючих снага…

Впрочем, стоило признать — на толпу наемное войско не очень походило. Стройные колонны орков… Не только орков — гномов и людей тут было тоже предостаточно, но дела это не меняло: ордынские отряды маршировали в ногу, над их головами качались алебарды, развевались корявые черные хоругви с изображениями Белой Длани, есаулы с мечами в руках подбадривали своих подчиненных и орали громче всех эту жуткую, кровожадную песню, которую она когда-то слышала от Бабая…

— Vstavaj, proklyat’em zaklejmyonnyj,

Ves' mir golodnyh i rabov!

Kipit nash razum vozmushchyonnyj

I v smertnyj boj vesti gotov!

Нигде и никогда, кроме как от Бабая, Роксана не слышала этой песни, а ведь она явно обладала пугающе огромным эгрегором, который чудовищным облаком заполонил эфир вокруг и давил на психику даже опытной магички! И двадцать тысяч диких варваров, собранных со всех помоек Государства Российского, напитывали этот эгрегор бешеной, подобной водопаду массой энергии! Она витала в пространстве, и резонировала, и наполняла души и тела всех двадцати тысяч воинов сумасшедшей отвагой.

Конечно, чертов Резчик был впереди планеты всей. Размахивал кардом, будто дирижируя, прыгал на месте, явно обезумев от моря норадреналина, что плескалось в его крови, тряс своей косматой башкой и ревел громче всех. Он собирался встретить врага в первых рядах, как легендарные вожди древнего Боевого урук-хая — Азог, Аттила, Аспарух!

— Да кем он себя возомнил? — фыркнула Роксана, отметая мысли о Бабае, его космах, широких плечах и литых бицепсах, и попыталась сосредоточиться на главном: она ткала мощную магическую технику над вырубленной орками просекой — будущим полем битвы.

Собиралась гроза, черные тучи заволокли и без того мрачное небо над Сколевскими Бескидами. Филипп Текели — хороший мальчик — выпускал в лес блуждающие огоньки, они плясали меж стволов елей, ожидая своего часа. Одна команда — и чаща вспыхнет, отсекая упырям возможность флангового удара. Лаврентий Нейдгардт, явно красуясь новообретенными силами, помогал себе резкими движениями рук, двигая телекинезом огромные грузовики, расставляя их в некое подобие линии обороны, за которой смогли бы укрыться ряды ордынцев, если упыри прорвут строй и сомнут их… Хотя что значит «если»? Так всё и будет! Никакие орки с алебардами не удержат десять или пять тысяч новообращенных и гайдуков, которыми руководит несколько десятков носферату!