Дальше я уже не слушал. Всё и так было понятно.

Соратнички боялись пошевелиться, как будто тот, из экрана, смотрел персонально на каждого из них. Разве что я и Бахар — переглядывались. На нас эта престидижитация и гипноз работали в гораздо меньшей степени. Моя настоящая Родина была в другом мире, а Бахар Двухголовый — родом с Борнео. Да и вообще: уруки к ментальной магии все-таки довольно устойчивы. Особенно — когда на расстоянии тысячи километров и через телевизор. И когда татау золотом поблескивают.

— Так что, война, братцы? — Рожа Желтой Майки всунулась между полотнищами задернутого полога шатра. — Война? Война-а-а-а!!!

Лурц! Лурц его звали, вот почему мне был знаком голос этого молодого балбеса, который как-то стал Царем Горы на Орском чемпионате по боям без правил! И теперь этот кровожадный малолетний говнюк носился по всему лагерю и провозглашал благую весть. Ага, для этих гребаных папуасов именно так все и обстояло. Кому война, а кому мать родна — точно про уруков. Особенно про мелких.

— Война! — орал он. — Война!

— Вой-на! Вой-на! Вой-на! — Ор двадцати тысяч рыл был подобен грому.

Даже люди и немногочисленные кхазады заразились орочьим неистовством. А потом ударил великий бубен Хурджина, выбивая знакомый всем ордынцам ритм, и раздался вопль синекожего шамана:

— А-а-ай!

Государь в это время уже договорил, снова отзвучал гимн, и верноподданные отклеились от экрана и выскочили наружу — ну, и я вместе с ними. На лицах всех этих матерых бойцов я видел искреннее воодушевление, и это было для меня странным: для нас-то ничего не менялось! Мы как шли чистить Хтонь — так и идем. И хорошо, и правильно!

Ринулись бы сейчас мои добровольцы на призывные пункты и пополнили бы батальоны солдат-амбразурщиков. То есть — легкой иррегулярной пехоты, понятное дело. Орочьих войск Государства Российского. И стали бы генералы ленточной пилой огороды вскапывать, м-да… Всякий ресурс нужно применять подходящим образом, иначе вероятность успеха будет крайне мала!

— … а латюкио патюкио макарена!

Эх, шуры-муры трали-вали пасадена!

Э-э-э-э, макарена! А-а-ай!

Огромная толпа в двадцать тысяч долбоящеров во главе с двумя сотнями троллей фигачила в поле «макарену»! Луженые глотки ревели во всю мощь, это был их боевой священный танец, и, танцуя, они призывали предков и самого Бога на помощь в войне против кровососов и османов, и верили — эти движения и строчки наполняют мышцы силой, а сердца отвагой!

Как умели, да. Как я их научил. Какой же я негодяй, однако, как бы не заржать-то, а? Фу таким быть, Бабай Сарханович! Хорошо, что мы расположились на пустынном берегу реки Сарматской, а не на окраине какой-нибудь Юзовки или Ногайска! То-то местные бы прифигели.