Борька искоса поглядывал на мою сияющую физиономию, отмечая: «Ну и рожа у тебя, Шарапов!». Жаль, что этот фильм он, если останется жив на войне, увидит только в своей глубокой старости. Глубокой, но почетной — смею надеяться. А пока же, переправившись через понтоны, машина несла нас к Берлину.
Сорок восемь часов. Двое суток. Вот то время, которое отведено двум червоточинам, чтобы они окончательно соприкоснулись своими полярностями. Уже мысленно присутствуя при обмене пространств, я, как ни странно, стал немного грустить. Если через сорок восемь часов барокамера заберет мое тело в мой родной мир, то ни Гранина Павла Даниловича, ни Илью Федоровича, ни Власика Николая Степановича, ни самого Сталина и его сына Василия, я больше никогда не увижу. Но и не это самое главное. Я никогда больше не встречу своего самого лучшего друга, которого обрел здесь, на войне, в его собственном времени. Борька будет мне недоступен.
А он продолжал пялиться в окно из машины майора, примечая каждую деталь нашей поездки. Вот, начались первые пригороды Берлина. Громыхала артиллерия. Двигались танки. Шли колонны пехоты. В небе рвались взрывы воздушного боя. Косили очередями зенитки.
Мы въезжали на окраины столицы рейха, в которой по-прежнему заседали нацистские бонзы. В суматохе боя мы потеряли ценного пленника. С чем мы приедем к Илье Федоровичу? С каким подарком? Я обещал ему сюрприз, причем, в глобальных масштабах. Ценнее оберштурмбанфюрера СС мог быть только кто-то из верхушки рейха. А вся верхушка засела в подземельях Берлина. Мой младший помощник бессильно пытался отыскать знакомую харю со шрамом — как он любил выражаться. Все было напрасно. Скорцени увильнул от нас навсегда.
Сорок восемь часов. Столько мне еще предстояло побыть в этом времени…
Глава 17
1945 год. Январь.
Берлин. Имперская канцелярия.
Когда пропали две группы экспедиции, ушедшие в снегах к оазису Ширмахера, а водители снегоходов перестали выходить на связь, барону фон Риттену доложили о сигнале, полученном на Базе-211. Расшифровав его, операторы были вынуждены признать, что они не одни в Антарктиде. Теперь каждый житель подземного города знал: Есть кто-то еще…
— Ханна Райч погибла? — еще не отойдя от шока электромагнитной атаки, полюбопытствовал комендант. — И мой заместитель, полковник Штраус тоже пропал?
Пройдет еще несколько секунд, прежде чем все обитатели Новой Швабии осознают: эта атака была показательной. Им продемонстрировали возможность их истребления, в случае, если последуют другие экспедиции в запретную зону. В связи с этим комендант Нового Берлина огласил циркуляр: до выяснения обстоятельств гибели двух экспедиционных групп, не предпринимать никаких вылазок в тот квадрат, расположенный у снежных хребтов. Создали комиссию. К делу приступили аналитики, призвав на помощь различных ученых.