— Как сказал мне наш общий друг Отто Скорцени, у нас здесь, во льдах, есть все необходимое, чтобы жить и развивать новые поколения будущего Четвертого рейха. Не мне вам перечислять верфи и ангары, цеха и теплицы, лаборатории и подземные склады с продуктами — вы и без меня прекрасно осведомлены об этом. Скажу лишь одно. В этом узком нашем кругу, куда не вхож никто из ныне обитающих в Новой Швабии, с нами продолжает оставаться великий фюрер. Кроме присутствующих здесь соратников, ни одна живая душа не знает, что фрау Браун и фюрер находятся здесь в качестве супружеской четы Кролль. Даже наш милый ученый Виктор Шаубергер узнал об этом только недавно под строжайшим секретом. Теперь он в нашей команде, — кивнул он на ученого. — И пусть сейчас фюрер замкнулся в себе — это как раз и говорит, что он вынашивает новые планы. А то, что Геббельс покончил с собой и Гиммлер, Борман, Геринг разбежались по всему свету, нам даже на руку. Простите, Отто, что упомянул вашего шефа, — поклонился барон диверсанту.
Скорцени кивнул. Он и сам был невысокой оценки верхушке рейха. Правильно сказано — разбежались как крысы. Шеф в Аргентину, Борман куда-то в Африку, а Геринг… Черт! Где же делся рейхсмаршал Великогерманского рейха?
Скорцени задумался. Пока пили чай в ожидании Гитлера, он еще раз вспомнил, какое сегодня число. Отчего-то на ум пришли два русских пленных, которых он вез в столицу из Штутгарта. Один телохранитель, а вот второй…
Что-то должно было произойти в конце января. Хм-м…
Нет, не взятие города. Нет, не приход каравана в Антарктиду. И не крах всей Германии — это было предречено еще за год до событий. А вот что в конце января сорок пятого? Что? Ведь это «что-то» каким-то образом связано с тем тайным русским конструктором. Александром. Его прятали по всем советским фронтам не только от немцев, но и от разведки союзников.
Скорцени еще раз глянул на дату: 29 января.
…По понятным причинам, оберштурмбанфюрер, конечно, не мог знать, что случилось прошлым днем, 28 января, в 23 часа 50 минут по берлинскому времени.
Глава 23
1945 год. 28 января.
Соприкосновение двух модуляций.
Пустота. Нирвана. Колодец тоннеля. Дыра.
И сквозящий в сознании автоматический отсчет:
До контакта двух модуляций пять часов тринадцать минут девять секунд…
Восемь секунд…
Семь секунд…
Шесть…
Хлопок! Самолет ушел фюзеляжем в воздушную яму.
— Нас потеряли с радаров! — крикнул из кабины командир экипажа.
— Что происходит? — слышался возбужденный крик второго пилота. — Башня! Не слышу вас!
Самолет тряхнуло, увлекая в провал воздушного тромба. Столб смерча крутанул фюзеляж, швырнул как скорлупку ореха в поток турбулентности. Корпус едва не треснул, сжимаясь под мощным напором давления.