— А орден мне? — жалобно, почти по-мальчишески, всхлипнул Борька. — Рану могу показать…
Все взорвались дружным хохотом. Аплодисменты. Объятия. Кружки с коньяком. Присутствовали человек десять, самых близких и посвященных в проект. Когда выпили, Илья Федорович вышел на связь с Москвой.
— Власик у аппарата! — донеслось из динамика новой рации, разработанной под моим руководством.
— Прибыли, Николай Сидорович, — отчитался член Военного Совета фронта.
— Встретили?
— Уже закусываем. Передают вам привет.
— Как рана Бориса?
— Требует орден.
По ту сторону связи раздались раскаты смеха. Борька подскочил к аппарату:
— Николай Сидорович, готовьте медицинскую комиссию. Сниму штаны — покажу светилам наук.
Личный охранник вождя хохотал еще долго. Перекинулся парой слов и со мной. Под конец связи, завершая сеанс, предложил моему руководителю:
— Отправляй их ко мне, Илья Федорович. В Кремль. Там они вам уже не нужны. Без них обходились? Разработки Александра уже давно внедрены в войска. Его консультации теперь без надобности. К тому же, Берлин уже сдан, и на днях вы займете Рейхстаг. Сегодня какое число? Двадцать шестое? Верховная Ставка полагает, что к тридцатому января Берлин полностью капитулирует. Считай, Германия проиграла войну.
— Я тоже согласен их отправить, Николай Сидорович. Теперь Александр нам тут без надобности. Все разработки и новейшее оружие работает без его участия. Берлин будет взят тридцатого, через четыре дня. А их обоих отправляю завтра к вам самолетом. Борис с Сашей заслужили полноценный отдых.
— И орден, — жалобно пискнул в углу стола Борька.
— Будет тебе орден! — рассмеялся динамик голосом Власика. — И орден, и санаторий, и курорт с массажным салоном.
— О! — только и смог вымолвить младший боец, партизан и отважный солдат, бывший тракторист колхоза.
За столом царило веселье. Никто не ушел спать до утра. На 30-е января было намечено взятие Рейхстага.
А еще…
А еще мне предстояло двадцать восьмого января вступить в контакт с модуляцией.
И вот как это произойдет…
Глава 20
1945 год. Январь.
Новая Швабия. Караван в Антарктиде.
Лени Рифеншталь оказалась вполне уютной соседкой по каюте. В отсеке подлодки они шли сейчас в подводном режиме к берегам Антарктиды, пересекая Индийский океан. Выйдя из Аденского залива под прикрытием надводного конвоя из четырех миноносцев и крейсера, караван субмарин взял курс на шестидесятую параллель, с остановкой в порту Мадагаскара. Скорцени не стал упоминать трагическую новость о гибели Ханны Райч. Если сам Гиммлер не счел нужным рассказать ей, то и Скорцени следовало воздержаться. Прибудет на место — сама все узнает. Так или иначе, прежде всего, необходимо было доставить секретный груз на один из безлюдных островов, а потом уже заботиться о соседке. Смежные крохотные каюты позволяли тайным пассажирам общаться за ужином. Ни он, ни она, не посещали кают-компании офицеров подлодки. Всего субмарин в последнем «Караване фюрера» было шесть. Каждая несла в себе необходимые запасы и оборудование для Новой Швабии. Конвой из крейсера и миноносцев остался у Мадагаскара. Двенадцать дней шли то в надводном, то в подводном режиме, скрываясь от английских линкоров. Когда в перископ стали видны первые паковые льды континента, Лени пожелала выйти на верхнюю палубу.