— Если доставите меня к вашему начальству, я могу быть им крайне полезен.

«Э-э… нет уж, дружище! — тотчас пронеслось у меня в мозгу. — Ты же нацист, член рейха в самом его основании. Уж больно быстро ты показываешь вид, что переметнулся на нашу сторону. Школа диверсантов? Хочешь проникнуть в наше КБ?»

Потом быстро решил: «Что ж… мы устроим тебе экскурсию по нашим техническим разработкам. Только экскурсия эта будет под нашим контролем. Играть будем по моим правилам».

— Мне хотелось бы встретиться с вашим командованием, — продолжал увещевать оберштурмбанфюрер СС. — Я бы мог рассказать столько всего секретного, что им и во сне не видать.

— Одно то, что вы так отлично говорите по-русски, уже должно их заинтересовать до крайности, — подмигнул я нацисту.

Он тут же схватился за ниточку:

— И вы мне расскажете о плане «Красная Заря»? В обмен на мою информацию?

'А вот это уж дудки, — поздравил я себя мысленно. Немец клюнул на мою наживку. Разумеется, он начнет торговаться в штабе русского фронта, вымаливая себе свободу. Если судить источникам интернета, в каких я копался, прежде чем попасть в это чужое для меня время, то формально Скорцени никогда не убил ни одного русского. Формально, я имею в виду — своими руками. В глобальном масштабе он не воевал против Советской страны, а лишь выполнял тайные поручения Гиммлера, Бормана, Гитлера. Так что исключительной вины против страны Советов у него, по сути, не было. Мог быть помилован не Нюрнбергским процессом, так нашим высшим командованием. Или, скажем, если бы его информация представляла грандиозную ценность для Власика. Поэтому, подавив во взгляде лукавость, я ответил:

— Если обмен информацией будет равнозначным, мое командование рассмотрит вопрос о вашем освобождении.

Поезд стоял уже десять минут. В соседних вагонах, судя по тишине, паника улеглась. Советские войска, очевидно, прорвали на этом участке фронта узкую брешь, и первым делом взяли в кольцо пути сообщения. Из разговоров между солдатами, по их отрывочным фразам я понял, что они успели захватить две железнодорожные ветки. Вокруг шли бои, вдалеке гремела канонада, но в этом участке железнодорожного полотна было относительно тихо. Овладеть двумя составами нашим солдатам помогли подпольщики. Борька продолжал всеми красками описывать наши приключения в Берлине, когда сержант протянул мне трансивер:

— На связи мой командир, полковник Юрасов.

— Имя есть у него? — спросил я, беря рацию.

Сержант откровенно вытаращился на больного придурка. Откуда ему знать имя начальника штаба полка? Уж не тронулся ли пленный русский умом?