Рядом стоящий Скорцени, подтянулся, выпрямив осанку благородного офицера. Речь шла о нем, разумеется.

— Что передать товарищу Власику? — напоследок спросил Илья Федорович, имея в виду, что мой добрый и верный ангел-хранитель по-прежнему печется о нас с Борькой. В лице сурового начальника личной охраны Сталина мы обрели настоящего друга-защитника. Именно он первым поверил в меня, когда я впервые был представлен вождю. Именно Власик спас от рук вездесущего Берии. Именно он познакомил с сыном вождя — Василием. И только он мог сделать все возможное, чтобы я продолжал работать и дальше.

Господи! А как хотелось домой! Уже третий год я застрял в этом, чужеродном для меня измерении. В том, моем собственном времени, подрастает дочурка. Жена продолжает ходить на работу, по вечерам украдкой стирая слезу — куда же пропал ее муж в момент испытания барокамеры в его Институте?

— Передайте Николаю Сидоровичу, что мы с Борисом бескрайне ценим его заботу. Как только вернемся, я в полном его распоряжении.

— Он спрашивал, как там обстановка в Имперской канцелярии, когда вас приводили туда?

— Эвакуируются, паршивцы! — хохотнув, вставил Борька, толкнув в бок Скорцени. — Выносят картины, бюсты фюрера, даже люстры снимают. Гитлер капут, одним словом.

— Ясно. А сам Борман? Он как?

— Держится, — это уже я ответил. — Как, впрочем, и Гиммлер. Но нас потом сразу вывели. Усадили в машину фельдмаршала Клейста.

— А мы дали дёру! — вставил радостно Борька. Потом погрустнел. — Нас приютили подпольщики. И Катя погибла на вокзале в Штутгарте, — бросил злобный взгляд на Скорцени.

Надо отдать должное оберштурмбаннфюреру. Он смирился с участью пленника, как это подобает настоящему офицеру. Во время сеанса связи ни разу не дал повода усомниться в своих, как мне казалось, благородных побуждениях. Но ведь это Скорцени, черт возьми! Лучший диверсант всех времен и народов. Любимец всесильного фюрера! Если он и вел двойную игру, то, надо полагать, весьма и весьма успешно. Время покажет. Сейчас в наших руках был такой сногсшибательный козырь, что ему мог позавидовать любой диктатор. И сюрприз для Ильи Федоровича и подарок Власику в одном лице.

— Будем ждать вас в штабе фронта, — закончил связь куратор проекта «Красная Заря», прощаясь с нами. — Передайте полковнику Юрасову особую благодарность от всего штаба фронта.

Благодарность мы передали. А уже на следующий день катили в штабной машине к Берлину. Повсюду с разных сторон гремели взрывы обеих артиллерий противников. Ночью особенно ярко светились трассирующими стрелами снаряды «катюш». С воем и грохотом, сплошной канонадой, летящие огненные смерчи оглашали окрестности, закладывая уши. Скрипели повозки. Наводили мосты. Пылали жаром походные кухни. Лазареты отправляли в тыл раненых бойцов. Все ближе и ближе мы ощущали дыхание глобального масштабного боя. Все чаще вздымались в небо ракеты атак наступлений. Все ближе чувствовалось дыхание грандиозной битвы у стен столицы. Особенно радовался Борька. Толкал все время немца в бок: