Двигалась техника. Шли колонны пехоты. Громыхали, съезжающие с платформ танки. В небе тут и там возникал воздушный бой с немецкими асами.

— Во, наши молотят по фрицу! — азартно радовался Борька, слыша окно машины непрерывную канонаду дальнобойных орудий. — Так ни одной немки не останется в городе.

— Зачем тебе немка? — подозрительно обернулся майор, когда водитель направил машину на мост. Впереди была переправа.

— Я бы с ней шпигель-дригель зафигачил! — мечтательно откликнулся младший боец.

— Чего-о? — выкатил глаза офицер. — Какой еще шпиге…

— Шпигель-дригель, это значит интимная связь, вашбродие! Вон, Саня меня научил таким словам, — толкнул меня в бок.

Майор перевел взгляд на меня. Сидящий рядом с нами на заднем сиденье помощник майора приготовился записать что-то в блокнот.

— Я слышал ваш позывной по рации: «Красная Заря». Что он означает?

— Простите, товарищ командир, не могу вам ответить. Этот код согласован с верховным командованием фронта. Если у вас будет доступ к секретному шифру, тогда вам дозволят узнать.

— Даже мне? Офицеру контрразведки?

— Даже вам. Прошу понять меня правильно. К этому позывному имеет доступ только «верхушка» Кремля.

— Ничего себе! — присвистнул майор. — Так что ж вы за птицы такие? Двое гражданских, один из которых утверждает, что был в партизанских отрядах. Второй, вообще непонятно какой…

— И был! — взвился Борька. — Раны на жопе имею. Желаете посмотреть?

Майор, бессильно махнув рукой на рубаху-парня, отвернулся к лобовому стеклу. А я зашептал в ухо нерадивому другу:

— С ума съехал? Как позволяешь себе разговаривать с офицером контрразведки?

— А что он нам сделает? — расплылся в нахальной улыбке боец. — Просто я подумал…

— Что просто? Просто пассатижами пиво открывать, балбес! А тут у нас фронт, трибунал и все прочее. Раз — ошибка — и к стенке! Забыл?

— У меня ща сердце в трусы упадет, — хохотнул тот. — Опять запугать изволишь, лишенец?

— Не опять, а снова, неуч бездарный. Русский язык изучал в школе?

— Я машинистом комбайна в колхозе работал, трактор мне в задницу! — вспылил он. — Когда, прикажешь, учиться? От тебя вот только и нахватался разных наречий…

Спорить было бессмысленно. Выражаясь формально, Борька был прав. Не окончив и семи классов, сразу в колхоз. Потом война, разруха. Когда мог бывший тракторист учиться грамоте? Но надо отдать ему должное. Находясь эти два года рядом со мной, бравый боец успевал постигать все, чем я владел сам. А это уже, на секундочку, делает честь любому бойцу того времени. Борька мог сейчас теоретично засунуть за пояс любых командиров среднего звена, окончивших офицерскую академию.