— Крэг! Бери девчонку! — крикнул Даррен.

Лира попыталась было запротестовать, но здоровяк просто сгреб ее одной рукой за пояс мантии, забросил на свое широкое плечо, как куль с картошкой, а другой рукой вцепился в скалу. Его пудовые пальцы не искали пазов — он буквально вдавливал их в щели между базальтовыми блоками, подтягивая свое чудовищное тело вверх. Секиру он привязал к спине, и она с глухим лязгом билась о камень при каждом его рывке. Лира болталась у него на плече, зажмурившись и вцепившись зубами в свой рукав, чтобы не кричать.

Я лез последним. Замыкать строй во время отступления — это всегда лотерея, в которой ставкой служит твоя спина.

Мои мышцы горели. Пальцы, привыкшие к тонкой работе с отмычками, теперь сдирались в кровь, цепляясь за острые края камней. «Давай, Марек, — говорил я себе, подтягиваясь на дрожащих руках еще на полметра. — Представь, что это стена королевской казны. Просто очень высокая казна. И с демонами внизу».

Я скосил глаза вниз. Это была ошибка.

Алхимический огонь Фарго, этот ядовитый желтый спаситель, начал сдавать позиции. Густые сгустки пламени, облепившие трупы слепцов и плиты тракта, мерцали, сжимаясь и темнея. Тени в Ущелье мгновенно ожили. Они потянулись к нам снизу, длинные, искаженные, словно протягивающие руки. В тускнеющем свете я увидел оставленных нами лошадей. Животные сбились в кучу у стены. Они больше не ржали. Они стояли, мелко дрожа, покорно ожидая своей участи. Они чувствовали то, чего пока не видели мы.

Из кромешной тьмы тракта, лежащего впереди, начал надвигаться звук. Не плеск воды и не влажное шуршание слепых амфибий. Это был мерный, тяжелый, ритмичный стук.

Цок. Цок. Цок.

Звук копыт, вбивающихся в древний камень с неотвратимостью падающего молота.

— Быстрее! — прошипел я, срывая голос, глядя на ползущего надо мной Лориса. Южанин застрял. Его дорогие сапоги скользили по слизи, он отчаянно пытался нащупать опору, тихо ругаясь сквозь стиснутые зубы. — Лезь, павлин, или я воткну кинжал тебе в задницу и использую вместо лестницы!

Желтый свет внизу мигнул в последний раз, издав тихий шипящий звук, словно выдыхая, и погас.

Тьма вернулась. Она обрушилась на нас, мгновенно отрезав от внешнего мира. Я повис на стене, распластавшись на мокром камне, не видя даже собственных рук. Внизу, в этой абсолютной черноте, раздался первый хруст ломающихся лошадиных костей и звук влажного, жадного разрывания плоти. Лошади даже не закричали. Их жизни оборвались в одну секунду.

Мы ползли на одном лишь инстинкте, ориентируясь на тяжелое дыхание друг друга и звук осыпающейся каменной крошки. Мои легкие горели, под ногтями пульсировала боль, но я продолжал переставлять руки и ноги. Когда моя ладонь внезапно легла не на отвесную стену, а на плоский, сухой камень карниза, я едва не сорвался от неожиданности. Чья-то жесткая рука — судя по хватке, это был Даррен — вцепилась в шиворот моей куртки и рывком втащила меня на уступ.