Отряд замер. Даже Лорис перестал скулить, вперив взгляд в отвесную скалу.

Я мгновенно задрал голову, вглядываясь в желтые отблески пламени, пляшущие на влажном камне. Там, метрах в сорока над нашими головами, я заметил едва уловимый карниз, темную полосу, врезавшуюся в массив горы. Архитектурный шов.

— Высоко, — констатировал очевидное Крэг.

— В стене наверняка есть скрытые ступени, — торопливо заговорил гном, ощупывая скалу левее рун. — Технические пазы. Они узкие, забитые грязью, рассчитанные на гномий шаг, но они там есть. Клянусь Наковальней, мы можем уйти наверх. В галерее мы будем недосягаемы для тех, кто ходит или ползает по тракту!

Даррен принял решение быстрее, чем стукнуло мое сердце. Это отличало хорошего командира от трупа с командирскими нашивками.

— Бросаем лошадей, — отрезал он, резко разворачиваясь к отряду.

— Что⁈ — Бран вскинулся, его рука инстинктивно легла на луку седла своего перепуганного мохнатого жеребца. — Командир, ты в своем уме? Без лошадей мы не пересечем пустоши на той стороне гор!

— Без голов мы их тоже не пересечем, северянин, — ледяным тоном ответил Даррен. — Лошадь по отвесной скале не полезет. И поднять мы их не сможем.

— Их сожрут живьем, — тихо, с ужасом прошептала Лира, глядя на дрожащих, покрытых пеной животных. Девчонка все еще прижимала к себе свой сломанный, обугленный посох, словно слепой — поводыря.

— Это даст нам время, — без малейшей тени эмоций в голосе произнес я. Я подошел к своему серому мерину и одним быстрым движением отстегнул от седла мешок с припасами и запасными болтами. — Пока козлоногие, или кто бы там ни пришел за нами, будут рвать наших коней на куски, они не будут смотреть вверх. Лошади — это плата за проход. Даррен прав. Оставьте их.

Крэг, который мог голыми руками сломать хребет быку, вдруг сделал нечто совершенно для него нетипичное. Он медленно поднял свою огромную, измазанную в черной крови ладонь и мягко похлопал коня по морде. Животное тихо, почти обреченно всхрапнуло, ткнувшись носом в его кирасу. Крэг отвернулся. В его мутном взгляде не было ни грусти, ни злости. Только тупое принятие факта. Ломать — значит ломать.

— Наверх! Живо! — скомандовал Даррен, указывая на скалу. — Желтый огонь тускнеет! Как только он погаснет, мы будем в опасности! Харгрим, показывай свои ступени!

И начался ад.

Подъем по отвесной, покрытой тысячелетней слизью скале в тяжелом снаряжении — это занятие для самоубийц. Технические пазы гномов оказались не ступенями, а узкими, едва заметными углублениями в камне, шириной в три пальца. За века они забились пещерной грязью. Первым полез наш Молчун. Он двигался с пугающей, нечеловеческой пластикой паука. Ни единого лишнего движения, ни звука. Он просто втекал в скалу, находя опору там, где ее не было. За ним, кряхтя и изрыгая проклятия, полез Харгрим. Для гнома эти пазы были родными, но его короткие ноги и вес брони делали каждый пройденный метр пыткой.