Башня Знаний возвышалась над богатыми кварталами темным, зловещим бивнем. Маги Коллегии всегда отличались высокомерием, полагая, что их хваленые защитные заклинания и плетения надежнее доброй стали и толстых стен. И в чем-то они были правы: отряд вооруженных до зубов орков сюда бы не пробился — сгорел бы в магическом огне еще на подступах к кованой ограде. Но я не орк. Я — тень. А магические барьеры, какими бы сложными они ни были, всегда имеют свои лазейки. Особенно в такую ночь, когда ливень и гроза искажают магический фон.

Я перемахнул через ограду там, где толстые ветви старого вяза почти касались прутьев. Замер, прислушиваясь к тихому гулу охранных чар, вибрирующих в воздухе. Медленно, выверяя каждый дюйм, проскользнул между двумя невидимыми нитями сигналки, от которых едва заметно пахло тухлыми яйцами, и прижался к шершавой каменной стене Башни.

Лезть пришлось по водостоку и выступающим барельефам в виде оскаленных горгулий. Камень был скользким, пальцы немели от холода, но я двигался с неумолимостью паука. Третий этаж. Узкое стрельчатое окно. Архивариус Сайлас терпеть не мог сырость, но еще больше он любил курить свою вонючую трубку, набитую дрянным табаком с Южных островов. Поэтому задвижку на этом окне он всегда оставлял слегка приоткрытой, чтобы дым не разъедал древние пергаменты.

Лезвие кинжала скользнуло в щель, тихо звякнуло, поддевая металлический язычок. Я налег плечом, створка подалась, и я бесшумно втек в непроглядную темноту библиотеки, оставив бушующую стихию снаружи. Здесь царил совершенно иной мир. Пахло сухой бумагой, воском и табаком старого Сайласа. Я стянул мокрый плащ, бросил его на каменный пол у окна, чтобы не оставлять за собой мокрых следов, и мягким, кошачьим шагом двинулся вдоль бесконечных стеллажей.

В самом центре гигантского круглого зала, в кольце слабого желтоватого света от единственного магического светильника, стоял массивный дубовый стол. А за ним, уронив лысую голову на раскрытый фолиант размером с хорошего поросенка, мирно спал Сайлас. Старик тихо похрапывал, забавно шевеля кустистыми седыми бровями при каждом выдохе. Чернильница чудом балансировала на самом краю стола, готовая в любую секунду рухнуть на пол.

Я всегда питал к этому ворчливому архивариусу странную, почти сыновнюю привязанность. Когда-то давно, когда я был еще совсем зеленым юнцом, забравшимся в Башню на спор, именно он поймал меня за шиворот. Но вместо того, чтобы сдать страже, заставил месяц убирать пыль в архивах. С тех пор мы стали приятелями. Насколько вообще могут быть приятелями старый маг-книгочей и вор моего класса.