Девчонка судорожно всхлипнула, косясь на длинный меч Брана, который горец, наконец, вытащил из ножен и теперь задумчиво протирал краем волчьей шкуры.

— Описание… нам дали точное описание! — выкрикнула она, вжимая голову в плечи. — Группа путников. Обязательно в компании вонючего бородатого гнома, крупного лысого ублюдка с секирой… и… — она запнулась, со страхом глядя на южанина, — и смазливого мужика со светлыми волосами, разодетого, как портовая шлюха…

В таверне повисла тяжелая пауза, нарушаемая лишь треском дров в очаге да стонами недобитых наемников под столами.

— Вонючего⁈ — взревел Харгрим, его лицо налилось дурной кровью. Гном выхватил из-за пояса короткий боевой молот. — Я тебе сейчас зубы в глотку вобью, лживая подстилка! Я мылся всего месяц назад!

— Крэг не крупный ублюдок. Крэг просто крупный, — прогудел из своего угла бугай, даже не поменяв позы, но в его пустом взгляде промелькнула искра обиды.

А Лорис… Лорис просто замер, не веря своим ушам. Его ноздри расширились, скулы побледнели.

— Как портовая… кто? — прошипел южанин, и его пальцы до хруста сжались на рукоятях кинжалов.

Я убрал нож от горла девчонки и с силой ударил ее эфесом в висок. Глаза фальшивой крестьянки закатились, и она безвольной куклой осела на залитый кровью пол. Я предпочел вырубить ее сам, пока Лорис в приступе уязвленного самолюбия действительно не начал кроить ее на ремни. Я не мясник. Я убиваю только тех, кто стоит между мной и дверью, за которой лежит золото. Эта пешка была уже отыграна.

— Успокоились все, — рыкнул Даррен, обводя отряд тяжелым взглядом. Командир прекрасно понимал, что ставки только что взлетели до небес. — Те сволочи, что сбежали… они не просто спасали свои задницы. К ночи они доберутся до ближайшего разъезда своих дружков или пустят сигнальную стрелу. Они доложат, что дичь пошла по другой тропе. Скоро на эту дорогу стянутся такие силы, что нам не помогут ни прятки, ни сталь.

Даррен замолчал и медленно, словно нехотя, повернул голову к своему безымянному спутнику. Коренастый молчун все это время стоял у стены, сложив руки на груди, словно статуя из темного камня. Он не убил никого, кроме того несчастного с арбалетом, чье горло он пробил одним слитным движением. Даррен смотрел на него, и в этом взгляде был немой вопрос. Я нахмурился, чувствуя, как внутри ворочается холодный ком. Даррен — ветеран, наемник с волчьей хваткой, но сейчас он просил разрешения. У своего «телохранителя».

Молчун не произнес ни слова. Он лишь едва заметно, буквально на долю дюйма, опустил подбородок. Этого было достаточно.