Воздух здесь стал неподвижным и стылым. Штормовой ветер, еще недавно рвавший наши плащи на подступах к горам, разбился об отвесные скалы и остался где-то там, наверху. Зато звуки в этом каменном мешке обрели пугающую четкость. Густое, влажное дыхание лошадей, лязг стремян, хруст сланца под подковами — каждый шорох многократно отражался от невидимых стен, создавая иллюзию, что мы идем сквозь толпу невидимых наблюдателей.

— Осторожнее, — хриплый голос Даррена, раздавшийся откуда-то спереди, ударил по ушам. — Держитесь плотнее. Лошадей вести на поводу.

Я спешился, наощупь перехватив скользкие от влаги поводья своего мерина. Животное нервно всхрапнуло, толкнув меня теплой мордой в плечо. Лошади чуяли то, чего не видели мы. Запах тех, кто прошел здесь до нас, запах той бойни на тракте — всё это въелось в камни. Слева от меня раздался сдавленный всхлип, а затем звук скользящего по камням копыта. Пегая кобыла Лиры споткнулась. Девочка тихо вскрикнула, и в следующее мгновение я почувствовал кожей лица легкое покалывание — верный, заставляющий волоски вставать дыбом признак того, что воздух начал насыщаться магией. Во мраке, прямо по курсу, начало разгораться слабое, болезненно-голубоватое сияние. Свет сочился прямо из расщепленного дерева на конце посоха Лиры. Сырая, нестабильная магия, не сдерживаемая фокусирующим кристаллом, с шипением струилась по пальцам волшебницы, оставляя на бледной коже светящиеся, искрящиеся ожоги.

— Я… я не могу, — дрожащим, сорванным голосом зашептала Лира, задыхаясь от боли и страха. Сияние выхватило из темноты ее перепачканное грязью лицо с огромными, полными паники глазами. Она судорожно цеплялась за луку седла. — Мы же ослепли… Лошадь переломает ноги… Я только немного подсвечу под копыта, самую малость, клянусь Светом Теоса…

— Погаси эту дрянь! Немедленно!

Рев Даррена эхом хлестнул по ущелью, многократно усиленный камнем. Я услышал тяжелые шаги командира. Он вынырнул из мрака, грубо схватил девчонку за запястье и с силой рванул вниз.

— Выключи это, дура малолетняя, пока я не отрубил тебе руку вместе с твоей сломанной палкой! — прошипел наемник, и в его голосе звенела неприкрытая ярость человека, который до одури боится того, что может скрываться за границей света.

— Но так нельзя идти! — по щекам Лиры покатились слезы, в мерцающем, нестабильном отсвете я видел, как трясутся ее губы. — Здесь в трех метрах пропасть, я слышу, как внизу шумит вода! Пожалуйста, Даррен…

Дикое голубоватое пламя на расщепленном посохе мигнуло, готовое разгореться еще ярче, неконтролируемо вытягивая силы из впавшей в панику хозяйки. Даррен грязно выругался, его свободная рука потянулась к поясу. Ситуация стремительно выходила из-под контроля. Истерика в нашем ремесле убивает вернее ядовитой стрелы. Я бесшумно сделал два шага вперед, оказавшись рядом с ними. Моя ладонь в тонкой кожаной перчатке легла поверх дрожащих пальцев Лиры. Я сжал ее руку так сильно, что суставы хрустнули, насильно обрывая поток энергии. Магические искры больно ужалили меня сквозь кожу, но сияние тут же захлебнулось. Тьма мгновенно вернулась, обрушившись на нас удушливым бархатом.