— Оставь ее, Даррен, — спокойно произнес я. — Иди вперед. Я ей объясню.

Командир тяжело выдохнул во мраке, отпуская руку волшебницы.

— Если она еще раз зажжет этот чертов маяк, Марек, я сброшу ее в пропасть сам, — бросил он и растворился в темноте, направляясь к голове колонны.

Я остался стоять рядом с Лирой. Девочка прерывисто дышала, баюкая обожженную руку, ее плечи ходили ходуном.

— Слушай меня внимательно, пташка, — мой голос был тихим, ровным, почти убаюкивающим, но в нем не было ни капли сочувствия. Я говорил так, как опытный катала объясняет правила игры идиоту, только что проигравшему в кости свою жизнь. — Ты думаешь, тьма — твой враг. Ты думаешь, что если ты не видишь опасности, то свет тебя спасет. Это философия сытых городских увальней, которые спят за высокими стенами с вооруженной стражей.

Я отпустил ее посох, но перехватил девчонку за плечо, чтобы она не вздумала снова творить глупости.

— В Кожевенном ряду есть негласное правило, — продолжил я, шагая рядом с ней во мраке и ведя своего мерина за повод. — Если ты идешь ночью по чужой территории и зажигаешь фонарь, ты не разгоняешь тьму. Ты просто вешаешь себе на грудь мишень и кричишь: «Я здесь. У меня есть деньги, и я достаточно туп, чтобы стать вашей добычей». Свет не защищает. Свет ослепляет тебя и показывает тебя тем, кто привык ко мраку.

Лира всхлипнула, споткнувшись о невидимый камень. Я рывком удержал ее на ногах, не давая упасть в грязь.

— А здесь, — я обвел свободной рукой абсолютную черноту ущелья, — здесь всё в тысячу раз хуже. Мы на территории тварей, которые не видели солнца с тех времен, когда твои хваленые короли еще пешком под стол ходили. У них нет глаз, Лира. Им не нужен свет, чтобы охотиться. Но они чувствуют тепло. Они чувствуют колебания сырой магии, которую ты только что выпускала из сломанного посоха, как акулы восточных морей чуют каплю крови за многие мили. Твой маленький болезненный светляк для местных обитателей — это звон обеденного колокола. Ты не дорогу нам собиралась осветить. Ты собиралась накрыть щедрый стол для тех, кто разорвал тот отряд наемников на красивые ровные куски.

Волшебница судорожно сглотнула. Ее дрожь стала мелкой, лихорадочной. Разум и страх перед неминуемой смертью наконец-то взяли верх над инстинктом тянуться к свету.

— Но как же мы пройдем? — прошептала она в пустоту, шмыгая носом. — Я не вижу даже ушей своей лошади… Мы же просто упадем…

— Мы доверимся тому, кто видит, — усмехнулся я, вслушиваясь в звуки впереди. — Слепота — великий уравнитель, девочка. Прими ее. Слушай, как стучат подковы тех, кто идет впереди. Держись за стену. И молись своему Теосу, чтобы наш южный павлин не решил завести нас в пропасть просто ради забавы.