— Вставай, — я грубо рванул Лиру за ворот мантии, ставя ее на ноги. — Спрячься за мою спину и не смей издавать ни звука.

Я вновь перехватил меч, вслушиваясь во тьму и пытаясь определить, откуда появится следующий противник. В этот момент тьма взорвалась ослепительно-белым, алхимическим светом. Харгрим все-таки не выдержал. Он швырнул одну из своих пороховых трубок. Взрыв в замкнутом пространстве ударил по барабанным перепонкам так, что я едва не потерял равновесие. Яркая оранжевая вспышка на долю секунды осветила ущелье. Твари лезли отовсюду. Их было не десять и не двадцать. Стены Ущелья Слепого Короля шевелились, как гниющее мясо, покрытое белыми, раздувшимися опарышами. Они карабкались из черной бурлящей воды, цепляясь когтями за край обрыва. Они свисали с потолка, как гигантские бледные пиявки, готовясь прыгнуть на наши шеи.

Сражаться вслепую против одного или двух противников — это искусство, требующее выдержки и звериного слуха. Сражаться вслепую против обезумевшей стаи — это просто отсрочка неизбежного. Порядок, который Даррен пытался выстроить, рассыпался быстрее, чем карточный домик на сквозняке. В кромешной тьме каждый бился сам за себя, окруженный невидимыми тварями и собственным страхом.

Мы проигрывали. Медленно, но верно нас захлестывала эта белесая волна. Нас просто задавят массой, утопят в собственной крови и слизи, а затем утащат на дно подземной реки, чтобы доедать в тишине долгие недели.

Вор живет только до тех пор, пока остается тенью. Я изо всех сил цеплялся за это правило, надеясь пройти Ущелье под прикрытием привычной тьмы. Но сейчас это убеждение превратилось в петлю на моей шее. Какой смысл прятаться в темноте, если взрыв Харгрима, рев Крэга и вопли Лориса уже разорвали тишину Змеиного Хребта в клочья? Эхо нашего шума уже унеслось вглубь пещер. Если там, впереди, действительно есть Козлоногие — Палачи Бездны, как назвал их немногословный напарник Даррена, — то они уже знают о нас. Нас услышал каждый ублюдок до самых ворот Эре-Нергала. Терять было нечего. Выбор сузился до двух предельно простых вариантов: сдохнуть в темноте прямо сейчас или рискнуть ради шанса увидеть, кто именно отрывает тебе голову.

— Ложись! — рявкнул я во всю мощь своих легких, перекрывая шипение слепцов и лязг стали. — Все лицом в землю! Закрыть глаза!

Моя левая рука нырнула за пазуху, под промокшую кожу куртки. Пальцы безошибочно скользнули в один из потайных карманов-газырей на груди. Там, в мягком войлоке, покоились стеклянные ампулы, купленные у старого барыги Фарго на Ржавом рынке. Я выхватил одну из них. Стекло было холодным, гладким, а внутри лениво, словно ртуть, перекатывалась тяжелая жидкость.