Я поднялся на крыльцо, стряхнул снег с сапог и толкнул дверь. Из тёплого нутра дома пахнуло печным жаром, кашей и еловым отваром. В углу у печки тихо светился молочным сиянием дубовый росток, наполняя избу живительной силой, от которой даже мышцы лица расслабились, и я поймал себя на том, что улыбаюсь.

— Долго шлялся, — буркнул Древомир из-за стола. — Каша остыла. Разогревать не стану.

— Я так голоден что и холодную умну за милую душу, — я сбросил тулуп Древомира и плюхнулся на скамью. — Мастер, у меня новости. Я нашел место под новую мастерскую, судя по всему и Леший не против чтобы мы у него под боком обосновались. Ах да, ещё слизня обнаружил в спячке, даже двух.

Древомир поднял голову и усмехнулся.

— Эт всё хорошо, только как ты всё это строить и охранять собрался?

— Разберёмся. — сказал я зачерпнув ложкой кашу.

Каша была холодной и пресной, но после целого дня беготни по зимнему лесу она казалась вкуснее любого деликатеса, потому что голод лучший повар, а усталость лучшая приправа.

— Проглот. — Буркнул Древомир и добавил вставая из-за стола. — Жуй. И да. Чтоб тулуп мой больше не брал. Усёк? У тебя монеты ещё остались. Иди собственный купи. Паршивец. Ещё и без спросу взял. — Хмыкнул мастер и ушел в спальню.

— Ага. Обязательно куплю. — Кивнул я орудуя ложкой.

На следующий день я так и поступил. Добежал до Клавдии и прикупил у неё тулуп из овчины за два золотых. Добротный, толстый. Оказалось что она работает в связке с местным кожевенником. Он вырезает лекала, а Клавдия приживает пуговицы, подкладку и мех.

Попрощавшись со старухой, я добежал до дома Григория. Утренний холод кусал щёки, а из-под сапог разлетались мелкие комья снега. Калитка двора была не заперта. Я прошёл через двор мимо коптильни, из которой тянуло характерным рыбным духом, и поднялся на крыльцо.

Войти внутрь не успел, так как дверь открыла Анфиска, и при виде меня на её круглом лице расцвела улыбка.

— Ярый! Заходи скорее, а то на улице дубак! — она отступила в сторону, пропуская меня в тёплые сени, откуда пахло чем-то настолько вкусным, что желудок мгновенно проснулся и завыл голодным волком.

— Мне бы с Петрухой поговорить, — начал я, но Анфиска уже потащила меня за рукав к столу, на котором высилась стопка блинов, а рядом стояла глиняная миска с чем-то тёмным и маслянистым, от одного вида которого рот наполнился слюной.

— Куда торопишься? Сперва поешь! Я блинов напекла с утра, а батя вчера икры щучьей надавил. Свежая, точнее вчерашняя. — Хихикнула Анфиска и тут же рявкнула во всю мочь. — Петь! К тебе Ярый пришел!