— Мой кайзер, — начал адъютант. — Сенатор Колычев покинул территорию рейха. Как мне было приказано, все это время я пробыл с ним.

— Я нисколько не сомневался в вашей исполнительности, — поморщился император. — Поэтому ближе к делу.

— Могу сказать лишь одно, ваше величество. Мой подопечный не был замечен в чем-либо предосудительном.

— Вот как… Но быть может, он проявлял к чему-нибудь особый интерес?

— Больше всего к своей красавице-жене, мой кайзер.

— Да, — не смог удержаться от усмешки Гогенцоллерн. — Фрау Колычефф обладает массой достоинств. Этот русский — настоящий счастливчик!

— Полностью разделяю ваше мнение…

— Но вас послали не затем, чтобы вы любовались русскими красавицами. Припоминайте, быть может, он интересовался новинками техники или какими-то научными исследованиями?

— Сенатор Колычев, конечно же, посетил множество предприятий и наши верфи, но…

— Что?

— Позволено ли мне быть откровенным?

— Черт бы вас побрал, Герман, конечно же, мне нужна правда!

— Как мне не печально это признавать, но русским нечего высматривать на наших заводах. Мы настолько отстали в разработке воздушных судов, что вряд ли нагоним их в обозримом будущем.

Некоторое время кайзер молчал. С одной стороны, мысль о том, что славянские варвары могли опередить германских инженеров, была ему до крайности неприятна. С другой, будучи человеком здравомыслящим, он это давно подозревал и теперь лишь убедился в справедливости своих мыслей.

— Интересовался ли герр Колычефф научными исследованиями?

— Нет, — качнул головой Геринг. — Разве что в паре библиотек просмотрел очень быстро подборки научных журналов.

— По какой тематике?

— По всем отраслям знания, список я подготовил. Но он их просто быстро листал, такое впечатление, что он искал нечто, но так и не нашел…

— Герман, ты все же глупец. Он гросс. Я слышал, сильные одаренные способны на всякие чудеса…

— Не могу знать, мой кайзер. Докладываю, что видел.

— Ладно, продолжай. Что его заинтересовало на заводах Цеппелина?

— Мне показалось, он был доволен тем, что увидел. И, как я уже сказал, это не очень хорошо для рейха, мой кайзер.

— Я помню, что вы говорили, майор, — поморщился Вильгельм. — С кем он еще встречался? Что особенного ты заметил?

— Я старался выглядеть простецом, чтобы втереться к нему в доверие. Ведь мы оба — летчики! Но он не захотел подпускать меня ближе, ощущалась какая-то отстраненность, а временами проглядывала даже холодная злость. Не знаю, с чем это связано, мой кайзер. Но, возможно, ему не нравится мое отношение к унтерменшам и всяким желтым. У него в команде сразу два офицера — азиата. Старпом и второй пилот. Вот им он полностью доверяет.