— Да ты просто счастливчик! — немного отдышавшись, заявила молодая.

— Пойдем к гостям? — предложил жених.

— Да, конечно. Тем более Кимы собрались уходить…

— Что-то с Таней? — встревожился Март.

— Нет, все нормально, по крайней мере пока, просто она немного устала…

— Мы очень рады за вас, — искренне поздравила молодоженов Татьяна, после чего они с Сашей расцеловались, а друзья обменялись крепким рукопожатием.

— Все-таки лишил меня второго пилота, — усмехнулся Март, глядя на выпирающий животик мадам Ким.

— Да ладно тебе, — смутился Витька.

— К тому же у нас есть для тебя замена, — добавила Таня, после чего извлекла из сумочки удостоверение.

— Что это?

— Пилотская книжка, на имя Виктора Кима.

— Дай-ка сюда, — заинтересовался Март и, взяв в руки документ, убедился, что его приятель и впрямь окончил Гатчинскую школу, причем буквально накануне. — Когда ты успел?

— Старался. Ночи не спал. Учил. Так что если ты не против, буду твоим новым стажером и праваком[2].

— Ты принят, братишка!

Любой бал — это не только танцы. На них собираются высокопоставленные господа, которые ведут важные разговоры, заключают сделки, вступают в альянсы, а потом скрепляют все это за столами с угощением. Праздник, устроенный Колычевым, разумеется, не был в этом смысле исключением. И после первого тура для гостей устроили изысканно-роскошное, даже по меркам столичного Петербурга, застолье.

Место Шпекиных оказалось, как и следовало ожидать, не самым лучшим, но Николаю Аполлинариевичу было и этого довольно, а раскрасневшаяся после танцев Катя в этом и вовсе не разбиралась и, вероятно, потому просто была счастлива. И в самом деле, ее первый выход в свет оказался более чем удачен. Высшее общество, галантные кавалеры и прекрасные дамы вокруг. К тому же на нее явно обратили внимание…

— Скажи, а кто эти люди? — внезапно спросила она брата, указав на один из столиков, занятых крепкими мужчинами в летной форме.

Большинство из них чувствовали себя не в своей тарелке, а некоторые определенно являлись нижними чинами.

— Кажется, с одним из них ты танцевала? — хмыкнул Николай, пытаясь собраться с мыслями для ответа.

— Господа, — поднялся со своего места Колычев. — Сегодня самый счастливый день в моей жизни, и я безмерно рад, что вы сейчас здесь вместе со мной и моей прекрасной невестой. Но первый свой тост я хочу поднять не за нее, а за людей, без которых меня сейчас бы здесь не было.

Я говорю о простых матросах, служивших когда-то на фрегате «Паллада» и спасших из-под завалов обрушенного здания маленького мальчика. Они не знали, кто он и к какой семье принадлежит, но, не раздумывая, под огнем врага пришли к нему на помощь. Один из них сейчас здесь. Это мой крестный — Игнат Васильевич Вахрамеев. За тебя, дядька Игнат!