— А почему печать оказалась в обычной ячейке хранения, а не в сокровищнице Аккрийских? — только и смогла выдать я под хаосом мыслей.
— Так потому что завтра день Первого Дыхания его высочества Катэля, мне надо подписывать свитки на траты, а я, старый дурак, решил, что и в ячейке печати будет надёжно! — взвыл казначей. — Если печатью воспользуются до того, как её найдут, то с меня спишут все эти деньги, а может быть, даже и хуже!
Кое-как попытавшись успокоить Ёсинобу-сана, я наконец забрала свои сто риен и направилась в собственную комнату. То ли я была так сильно потрясена пропажей, то ли глубоко задумалась, кто мог отважиться украсть столь важный предмет у самих принцев Аккрийских, но ноги понесли меня из северной части не в восточную, а в западную — к павильону Зимних Слив.
Глава 22 Неожиданная находка
Я очнулась только тогда, когда в поле зрения выплыла ажурная беседка — та самая, где мы обычно репетировали пьесы на кото и делали вид, что знаем нотную грамоту лучше придворных музыкантов. Сад выглядел всё так же возмутительно ухоженным: кусты выстрижены с такой точностью, что у меня возникало подозрение — садовник тайно обучался у храмовых монахов; каменная дорожка сияла, как будто её вчера драили с тремя комплектами артефактов чистоты; а пруд с карпами кои блестел настолько мирно, что рыбам явно приказали плавать исключительно по расписанию.
Когда-то я восторгалась этой красотой западного крыла дворца. Казалось, что стоит только вдохнуть аромат слив и услышать шелест подолов — и вот оно, счастье прибежало, размахивая рукавами. У меня был талант к живописи, ценившийся на брачном рынке куда выше, чем характер; была лучшая подруга, был любящий жених…
А теперь, спустя каких-то полгода, я смотрела на ту же картину и понимала: всё это великолепие — просто роскошные декорации к спектаклю, в котором меня совсем не прельщает главная роль.
Я остановилась, на миг затаив дыхание. В груди кольнуло что-то неприятное. Хотелось повернуть обратно, уйти, будто и не ступала сюда. Но какая-то лисья жилка дёрнула: а что, если заглянуть? Посмотреть, как там Ханами? В душе вспыхнуло колючее, почти злое любопытство.
Интересно, что она будет дарить на праздник наследному принцу? В прошлый раз её картина была испорчена накануне, и она выпросила мою, за которую получила дорогостоящий подарок-благодарность от его высочества. У кого Ханами будет выпрашивать полотно и выдавать картину за свою на этот раз?
«Ох, Элирия, а тебе не всё равно?»
Я втянула воздух, огляделась по сторонам и, вместо того чтобы развернуться, присела на корточки и обернулась лисой. Сердце колотилось в где-то горле, но любопытство и мелкое злорадство толкали вперёд.