Он смотрел на брата — и в душе жгло странное ощущение. Эван может злиться, может мучиться ревностью, может метаться между долгом и сердцем… но хотя бы знает, ради кого. Его дракон откликается на эту лисичку. У Катэля не было даже этого. И потому, как ни странно, он искренне хотел помочь. Хотел, чтобы Эван, в отличие от него, не упустил то, что подарили боги.
У второго принца совместимость, напротив, оказалась огромной буквально с каждой второй или третьей драконицей. И он так и жил — легко, играючи, не понимая, зачем Эвану гоняться за одной-единственной девушкой, когда мир полон других женщин.
Тяжёлый шорох плаща о камни стих. Катэль и Олсандер ещё некоторое время молча смотрели ему вслед — один с лёгкой усмешкой, другой с тенью грусти.
— Пойдём, — первым нарушил тишину наследный принц. — У нас дел больше, чем у Эвана.
— Пойдём, — согласился его брат.
Глава 12 Месяц поющих ручьев
После праздника цветения сакуры дни завертелись так быстро, что я не всегда успевала понять, где утро, где вечер, а где я потеряла собственный график. За месяцем вишнёвого цвета пришёл месяц розовой травы, затем — поющих ручьёв. Я чувствовала себя героиней календаря, который кто-то листает слишком рьяно.
Учёба тени огненного клинка оказалась непохожа ни на один путь, который я знала. Скорее, она была похожа на резкий контрастный душ для тела и самооценки. В прошлой жизни, в павильоне Зимних Слив, всё было чинно, медитативно и неспешно. Там рассветы встречались шелестом занавесей и запахом благовоний; служанки приносили горячий чай, и я могла позволить себе подолгу смотреть, как свет скользит по веткам за окном. Нервничать леди было не по уставу.
Теперь же, судя по расписанию, моя новая жизнь была создана вовсе не для «покоя и красоты», а для того, чтобы я научилась ловкости, реакции и умению не падать лицом в песок. Утро теперь выглядело так романтично, что хоть стихи пиши: вставать нужно ещё до рассвета, когда небо только-только пытается вспомнить, какого оно цвета. Никаких тебе шёлковых занавесей, никаких заботливых служанок — только сонная я и общий чан с ледяной водой. Заряд холода был настолько бодрящим, что я порой задумывалась: может, у мастера Трёх Ветров Сейджина заключён тайный контракт с духами из Нижнего Мира на утренние пытки?
Потом — бег по каменным дорожкам сада. Очень эстетично, если не считать того, что нестись надо было так, будто за тобой гонятся Мёртвые Души. Служки и младшие ученицы, торопливо выполнявшие свои обязанности, оборачивались на меня с таким выражением, словно пытались понять: это вообще человек пробежал или случайный ураган в женской форме? Я же загоняла себя до состояния «сейчас отдам душу любому встречному божеству», потому что знала простую истину: не выложусь сегодня — завтра мастер добавит ещё один круг. Он назначал их так щедро, будто раздавал подарки на празднике урожая.