Я устало разжала челюсти, выпустив из пасти окровавленный хвост. Яори шагнул ближе, всё ещё держа младенца на руках, и хрипло сказал:
— Всё хорошо, всё закончилось. Держись, Эли. Ты молодец. Ты просто умница!
Свободной рукой он подхватил мою лисью тушку и прижал к себе. Дождь всё ещё шёл, и холодные капли барабанили по ушам и морде, но его ладонь — сильная, уверенная — сквозь густой подшёрсток казалась невероятно горячей. О-о-ох… как же приятно!
Тревога, державшая меня в стальном капкане последние часы, стала таять, как снег под весенним солнцем. Сердце, до этого рвущееся в горло, сбилось с бешеного ритма, дыхание постепенно выровнялось. Я уткнулась мордой в его плечо и счастливо вдохнула человеческий запах. Наконец-то он, а не эта противная трясина…
— Господин, господин! — послышалось из-за спины Яори, и меня вдруг спрятали!
Просто накрыли плащом — и нет меня! Лишь темнота. Я хотела возмутиться, но внутри расправилась мягкая непривычная нега. Тепло, хорошо, уютно и темно. Больше никуда не надо бежать и сражаться, да и боль отступила.
— Вы так вовремя!
— Возьмите ребёнка.
— Да-да, конечно…
Из-за ткани неясно доносился разговор Яори с кем-то из огненных клинков. Как же вовремя появился этот дракон здесь! Правда, как-то странно, что я не увидела с земли его драконье тело, но, с другой стороны, разве мне было до рассматривания неба?
Я прикрыла глаза, которые внезапно начали слипаться, и — заснула.
Глава 15 Принц Эван Аккрийский
Просыпаться было куда труднее, чем я представляла. Казалось, даже веки тяжелее камней. Мышцы ныли так, будто я всю ночь участвовала в соревнованиях, кто сильнее впечатает меня в землю. В горле першило, справа в районе рёбер всё вообще полыхало, будто туда насыпали углей, и дышалось… не очень легко. По ощущениям, некто крепко стянул мою грудную клетку. Но лежать было неожиданно мягко и тепло.
Я, сдержав стон, открыла глаза, и первым, что увидела, оказалась мужская фигура через бумажную перегородку. Высокая, статная — силуэт словно вырезан из утреннего сумрака. Тёмные волосы до плеч мягко спадали на воротник, блестели влажным шёлком в свете масляной лампы. В спокойной выправке мужчины чувствовалась привычка командовать, но в том, как он чуть склонил голову, угадывалось странное, почти интимное внимание к тишине этой комнаты.
Сердце радостно ёкнуло. Яори всё это время сторожил моё бренное тело, пока я изображала дохлую лису? В смысле, не лису, а человека… Ох, неужели я обернулась, пока спала?
— Яори? — позвала я. Голос предательски охрип.
Фигура стремительно обернулась, и тут я поняла две вещи.