Я взялась за деревянные палочки, повертела их в руках, пытаясь набраться смелости, и решилась:

— Мам… а ты не знаешь, как себя чувствует Миран?

— Кто такой Миран? — Вопрос прозвучал так буднично, что я застыла, не донеся рис до рта.

«В смысле кто⁈ Мой жених, мой свет, мужчина, с которым вы сами благословили на свадьбу!» — хотела выкрикнуть это вслух, но мама опередила, цокнув языком:

— Ох, Элирия, учу-учу тебя этикету, а толку… Стыдно должно быть! Даже основ не знаешь до сих пор! О незнакомом мужчине приличная девушка скажет «уважаемый господин Миран» или хотя бы «Миран-сан».

Она театрально вздохнула, закатила глаза и покачала головой так, будто я только что опозорила весь наш род.

— Святые духи, за что нам такое наказание? Обе твои сестры — и пишут красиво, и поют как соловьи, ещё в девятнадцать вышли замуж… А ты? Хоть бы один талант у тебя открылся, хоть крупица женственности!

«Вообще-то, у меня есть таланты!» — хотела возмутиться, но тут же прикусила щёку.

Вспышкой мелькнули слова Прядильщицы Судеб — «хвосты, магия, таланты… в обмен на его жизнь». Я отдала всё. И, похоже, плата уже начала действовать. Странно только, что родители не помнят Мирана и не знают, что я помолвлена. Но это поправимо… Главное, чтобы он был жив, иначе все жертвы окажутся пеплом.

Я проглотила завтрак, едва распробовав вкус, и схватила сумку с рисовальными принадлежностями. Время поджимало, Томеро-сан действительно строгий учитель, ждать не станет.

Солнце мягко скользнуло по плечам, как только я выскочила за порог. Лёгкие наполнились свежестью утренней травы и нежным ароматом первых цветков сакуры. Ветер подхватывал тонкие розовые лепестки и кружил в воздухе, будто небесная рука сыпала цветочный дождь прямо с облаков.

Я невольно остановилась у ворот. Дом… Сад… Старый каменный фонарь, покрытый сине-зелёным мхом… Всё выглядело до боли родным и знакомым. Девять лет дворцовой жизни стёрли из памяти эти восхитительные запахи и ощущение уюта родительского дома. Я так привыкла к помпезным коридорам, напольным фарфоровым вазам и многочисленным ковровым дорожкам, что совсем забыла, как прекрасно пробежаться по утоптанной земляной дорожке и перепрыгнуть пруд, опираясь на высокий бамбуковый шест.

Конечно, во дворце жить — одно удовольствие, но к родителям надо показываться почаще, а то они ещё решат, что я окончательно растворилась в роскоши и теперь питаюсь солнечными лучами и придворными интригами. Интересно, что же я такое сказала старшей придворной даме, что она меня отпустила? Обычно у неё выражение лица, как у человека, который вот-вот объявит войну соседнему королевству. Девушек она выпускает из дворца примерно раз в год… ну ладно, два — и то если родители при смерти или кто-то срочно нуждается в героическом уходе.