И, припомнив вылазки из дворца в прошлой жизни, добавила:

— Я слышала, что в ближайшую портовую деревню доставляют особый напиток из Смешанных Земель, кавва называется. Он укрепляет нервы, успокаивает и придаёт бодрости духа. Возьми себе.

— Спасибо, — только и ответил Яори.

Ну, если недоразумение решено…

— Я могу идти на тренировку?

— Конечно, Элирия, — кивнул мужчина, а уже когда я повернулась, вдогонку спросил: — А какое у тебя важное дело здесь? Ну, то, ради которого ты отказалась от предложения князя.

Я даже оглянулась. Неужели этот дракон всё забыл? А говорят, память у них отличная…

— Так Миран-сан же. А эльфийскому князю я сказала, что судьба моя здесь.

* * *

Принц Эван Аккрийский стоял на белой гальке, глядя в спину удаляющейся девушке с огненно-рыжими волосами. Говорят, кицунэ — самые хитрые среди всех оборотней, но Элирия была какой-то неправильной лисицей. Она не хитрила, не прятала улыбку в веере, не искала выгоды в каждом слове. С ней всё было… слишком честно. И от этого он терял равновесие.

Сначала Эван с трудом удержался, чтобы не сорваться, когда понял, что князь Рассветный пытается увезти её с собой. Какая девушка откажется? Тем более оборотень! Жить на острове во дворце или бегать свободно в лесу в обороте? Выбор очевиден. Было ясно, что эльф очарован юной девицей, которая умеет так грациозно танцевать с оружием, владеет тонким искусством «чтения воздуха» и ведёт себя интеллигентнее, чем многие леди из павильона Зимних Слив. Испокон веков эльфы являлись мастерами лить мёд в уши, оборачивая каждое слово так, что даже камень мог бы поверить, будто он цветок.

Вот только… Элирия почему-то отказалась. Это стало первым потрясением для Эвана Аккрийского. Вторым потрясением оказались слова:

— Так Миран-сан же. А эльфийскому князю я сказала, что судьба моя здесь.

И если ещё минуту назад Эван думал, что хуже быть не может и эта девушка уезжает прямо сейчас в другое государство, то оказалось, что может. Она остаётся. Только не для него. Она остаётся ради другого. Она призналась, что её сердцеуже отдано другому.

— Ну что, братец, долго ещё будешь строить из себя помощника самого же себя? — Насмешливый голос вернул его в реальность. — Ты теперь Эван или всё ещё Яори?

Крупная ладонь принца Олсандера легла ему на плечо. Эван Аккрийский дёрнул локтем, скидывая руку старшего брата.

— Прекрати, Олс, ты же видишь, я всё ещё ношу иллюзию Яори.

— Вижу. И потому спрашиваю, как долго мне ещё пялиться на эту унылую морду.

Второй принц Аккрийский всегда был избалован женским вниманием — улыбка, пара слов, и любая красавица падала к его ногам. Поэтому он искренне не понимал: что же такого увидел младший в этой рыжеволосой лисице? И не упустил случая уколоть его.