Рядом раздалось короткое шипение – Иркалла выдохнул сквозь зубы. Его хвост, лежавший до этого спокойно, пришёл в движение. Чешуйчатый кончик скользнул по соломе и мягко закрутился вокруг её щиколотки. Не сжимая – просто обозначая присутствие. Древний жест нагов.
– Это он, – произнёс наг тихо, одними губами. – Тот самый дракон.
Надя замерла с кубком в руке. Белоснежный кошмар, что гнался за ними среди скал, а потом предупреждал об опасности, сейчас сосредоточенно переворачивал дичь, размером с кабана, на вертеле и, кажется, тихо ругался сквозь зубы на слишком жаркий камень.
– Ты сбил нас? – спросила она, и голос прозвучал хрипло.
Рейвен дёрнул плечами – движение вышло текучим, нечеловечески плавным.
– Нет. Я пытался вас развернуть. Вы не послушались. – Он переложил пару камней, и жар усилился. – В ту сторону, куда вы летели, нельзя. Там Гавань. Вас бы, скорее всего, разорвали защитные поля ещё на подлёте. Но вы напоролись на древнюю ловушку Осквернителей. Странно, что она сработала. Я летал там неоднократно – и ничего.
Он помолчал, переворачивая тушку.
– А теперь вы здесь, в моём убежище. Единственном безопасном месте в радиусе сотни лиг.
– Почему ты нам помогаешь? – Иркалла смотрел на дракона с нескрываемым подозрением, его конечность подрагивала от напряжения.
Рейвен перевёл взгляд с нага на девушку и обратно. Янтарные зрачки сузились, последовал прямой вопрос.
– Вы – Хранители? – Он кивнул на Надю. – В тебе я чую грозу, шторма. И цвет глаз, как у древних, временами. А в тебе, – взгляд на Иркаллу, – отголосок того же дара, только проявленный иначе. Ты чувствуешь суть вещей. Ещё там, на уступе, я понял: ты слышишь меня без слов.
Иркалла чуть заметно кивнул, но промолчал.
И тут раздался голос со стороны Нади, который сквозил подозрительностью:
– А откуда ты знаешь о Хранителях, Блонди?
Рейвен не ответил. Он вдруг замер, принюхался и удивлённо уставился на тунику Нади:
–Твоя одежда говорит.
Глава 7 Сокровищница одиночества
Слова дракона прозвучали нелепо, как обрывок чужого сна, и именно эта нелепость выдернула девушку из оцепенения. Мир снова обрёл резкость и вес. Сердце ударило в рёбра, будто только сейчас вспомнило, зачем нужно биться. Каждый толчок отдавался в висках, мешая сосредоточиться. Надя не заметила, как перестала дышать, а теперь воздух ворвался в лёгкие коротким, жадным глотком. Пальцы, сами того не желая, стиснули край подстилки – грубая солома впилась в ладони, возвращая телу чувство границ.
Она вытолкнула вопрос раньше, чем осознала, что говорит:
– Шер? Ты где? С тобой всё в порядке?