Стены здесь переходили в металлические – матовые, без блеска, но явно не каменные. Ни одной линии, только ровная поверхность с едва заметными стыками обшивки.

Прошли ещё три таких же помещения – все носили следы не только времени, но и чьей-то злой воли. Оплавленные борозды на стенах, разбитые вдребезги панели, покорёженные остовы того, что когда-то было оборудованием. Кто-то постарался, чтобы здесь ничего не уцелело.

На четвёртом Шер замерла.

– В моё время ничего такого не было. Только чистота, порядок и стены не падали.

А потом они вошли в зал.

– Уютненько. Почти.

Он был огромен – свод терялся в темноте, куда не добивал свет оживших стен.

– Ничего себе, – выдохнула Надя.

И повсюду капсулы. Десятки. Разбитые, перевёрнутые, оплавленные до неузнаваемости. Некоторые свисали с потолка на погнутых креплениях – точно повешенные, застывшие в неестественных позах. Другие лежали на боку, из трещин в обшивке торчали пучки проводов и высохшие трубки подачи.

– Инкубатор, – тихо произнесла Шер. – Или могильник. Детище Ирта.

– Это не Осквернители громили, – негромко заметил Иркалла. – Обычные ошейцы. Пришли, когда Осквернители уже почти перебили друг друга в борьбе за власть и ослабли. Мстили за океан.

Шер замерла. Потом почти не слышно:

– Что же ты делал тут, брат мой?

Надя медленно двинулась вдоль ряда. Под ногами хрустело осколками обшивки и спекшегося пластика. Гул усилился, и вместе с ним пришло ощущение сухости во рту – будто воздух вытянул всю влагу. В горле заскребло. Система хоть и просыпалась, но до настоящей очистки ей было далеко.

Из дальнего угла донёсся писк. Короткий, электронный. Раз, другой, третий – с равными промежутками.

– Что-то добитое, но ещё не знает об этом? – склонила голову Шер и прищурилась.

Рейвен уже шагал на звук. У дальней стены, под грудой обломков и проводов, что-то мерцало – не свет, а скорее отблеск на тёмной поверхности. Обломки сбросили в несколько рук: Иркалла отшвырнул хвостом погнутую панель, Рейвен отодрал спекшийся кожух и руками выгреб труху и осколки.

Под завалами обнаружилась капсула. Целая. Не разбитая, не оплавленная. Объёмная, большая – в такой мог поместиться кто-то крупный. Обшивка отливала знакомым серебристо-серым, а по бокам шли пятна – тёмные, бурые, точно старая кровь или окисление.

– Похожа, – выдохнула Шер. – На ту, в которой меня создали. Только та была... живой. А эта – копия. Слепок.

Она подплыла ближе, насколько позволяла нить. Находка пискнула снова, и на её боку проступили сенсорные панели – тусклые, мигающие, с символами, которые никто из присутствующих не мог прочесть. Кроме, возможно, Шер.