Тишина. Никто не возражал. Меч и контейнер были песчинками перед таким количеством миона. Пусть курсант забирает игрушки предтеч, если взрослые получают настоящее богатство.
Я судорожно глотнул воздух и вспомнил, как правильно дышать. Один меч. Это лучше, чем ни одного.
— Но это ещё не всё, — продолжил герцог Элиас, и что-то в его тоне заставило меня насторожиться. Он смотрел на меня, и в его взгляде читалось что-то новое. Признание? Уважение? — Правом, данным мне его императорским величеством Лирианом Четвёртым, я, герцог Элиас Соларион, наместник юго-восточного сектора Галактики, дарую курсанту Каэлю титул безземельного барона империи!
Я понял не сразу.
Барон. Безземельный, но барон. Титул. Самый низший в имперской иерархии. Без земель, без владений, без вассалов. Просто слово перед именем. Но это слово меняло всё. Оно превращало меня из курсанта-простолюдина в аристократа. Пусть самого мелкого, пусть без гроша за душой — но аристократа.
Я, изгнанный из рода Ардан, только что получил собственный титул. От императорского наместника. Прилюдно.
В зале взорвался новый гул, но на этот раз он звучал иначе. Уже не возмущение, не шок — скорее осознание. То, что только что произошло, невозможно было отменить. Герцог Элиас Соларион не раздавал титулы просто так. И если он это сделал, значит, было зачем.
— Барон Каэль Золотой, — произнёс герцог, и я вздрогнул, услышав новое обращение. — Полагаю, у тебя нет возражений?
У меня пересохло в горле.
— Н-нет, ваше сиятельство, — выдавил я. — Благодарю.
— Указ о создании рода Золотых будет издан уже сегодня, — заявил герцог Соларион. — Арис, проследи, чтобы твой подопечный получил заслуженный отдых перед встречей с императором. А сейчас, — он окинул взглядом зал, — церемония окончена. Всем разойтись.
Эпилог
Инвикта-Прайм
Столичная планета дома Соларионов
Система Инвикта, закрытый сектор
Личный кабинет Ариса Солариона располагался на верхнем ярусе Северного дворца. Одного из родовых комплексов, разбросанных по территории Инвикты-Прайм. Дворец возвышался над вековыми деревьями, но не подавлял их. Напротив, казалось, что здание выросло из леса, став его естественной частью. Белый камень фасада оплетали живые лианы. Крыша терялась в кронах исполинских деревьев, чьи ветви служили естественной маскировкой от орбитальных сканеров.
Сам кабинет был воплощением контраста. Стены из живого дерева, настоящего, не имитации. Пол устилал отполированный камень тёмно-зелёного оттенка, имитируя мох. Но посреди этой природной гармонии стоял массивный стол из чёрного обсидиана, на котором мерцали голографические проекторы. Высокие технологии, замаскированные под единение с природой. Соларионы всегда стремились к подобному. По крайней мере, внешне.