«Вайолет. — Ксейден зажмурился, откинул голову, по изогнувшейся шее ходили мышцы, тело натянулось, словно он боролся с удовольствием, даже когда бедра требовали еще и еще. —Как же хорошо».
Я одобрительно замычала и принялась работать губами дальше, щекоча языком край головки, где он чувствительней всего.
— Блядь, блядь, блядь. — Ксейден с силой потянул меня за волосы, его дыхание становилось все чаще и чаще. — Прекрати. Или я сорвусь. — Его живот напрягся, когда он поднял голову и посмотрел на меня. — А я не уверен, что смогу быть нежным.
«Срывайся. — Звучало просто идеально. —Мне не нужны нежности».
«Кости срастаются долго. Ты еще восстанавливаешься…»
Я заглотила его глубже. Ксейден зарычал.
«Ты правда этого хочешь?»
«Я хочу, чтобы ты одичал».
Не успело это у меня вырваться, как он вздрогнул, поднял меня и перекатил на спину. Затем его губы встретились с моими в сильном и глубоком поцелуе. Поцелуй — сплошь сплетение языков и кусающие зубы, сладострастный, свирепый и ровно такой, как мне был нужен.
Он провел рукой по внутренней стороне моего бедра, а потом — внезапно — его пальцы уже прямотам , сдвигают трусы в сторону, чтобы ласкать и дразнить, после чего вовсе их стянуть. Я сдернула сорочку через голову, пока он снимал с себя штаны.
Да. Боги,да . Он — все, что я видела, все, что я чувствовала, когда он вернулся ко мне между ног, головка его члена теперь была уже совсем близко. Его рука поглаживала мои залеченные ребра, и тут его глаза вспыхнули, когда он поймал мой взгляд.
— Нам лучше…
— Прошу, Ксейден. — Я коснулась его щеки. — Пожалуйста.
Он взял мою руку и поцеловал ладонь, затем — то место, где был перелом. На мгновение нахмурился, оглядывая мое тело, словно искал самое безопасное место, словно до сих пор видел каждый синяк, каждую ссадину.
Внутри меня все нервы скрутило узлами при мысли, что он остановится.
— Диким, — напомнила я шепотом.
Его взгляд снова нашел мой, и от того, как Ксейден улыбнулся — приподняв уголок губ в той самой самодовольной усмешке, что я так любила, — у меня застучало сердце.
Схватив меня за бедра, он перевернул меня, потом подтянул к себе, поставив меня на колени.
— Скажи, если будет слишком.
Это была не просьба. Я кивнула, впиваясь пальцами в простыню.
Затем он пристроился и подался бедрами вперед, толкая внутрь, внутрь, пока не оказался так глубоко, что я теперь чувствовала еговезде . Я стонала от натяжения, от ощущения его полнейшего совершенства, приглушая звук подушкой.
Но Ксейден сбросил подушку на пол.
— Хочу, чтобы они слышали, — сказал он, медленно выходя, оглаживая каждый дюйм моего напряженного, набухшего лона, а потом вставляя снова.