— Иван Палыч, труп осмотри! Ну, у себя там…

Молча кивнув, доктор велел везти тело в больницу. Правда, что-то вдруг привлекло его внимание.

— А ну-ка, постойте-ка!

Иван Палыч поднял безжизненную ладонь, осмотрел… и задумчиво потер переносицу:

— Алексей Николаич! Глянь.

— А что такое? — заинтересовался Гробовский.

— Под ногтями — грязь, и сама ладонь… — доктор понюхал. — Похоже, на машинное масло! А ведь покойник был человек аккуратный… И явно не пролетарий. Откуда тогда масло, грязь? Загадка! Что же он, на завод устроился?

— А, может, и так, — потеребив усы, промолвил чекист. — И это его последнее слово… Словно насмехался! Что значит — уже заложил? А курьер как же? В письме же ясно написано — за день. А этот… Просто соврал? Не похоже. На смертном-то одре… Скорей, похвастался, и очень даже уверенно. Вот, мол, я вас как!

Доктор покачал головой, глядя, как чекисты несут труп к машине:

— И все же, кто был на кладбище? Кто потерял письмо? Что за растяпа такая? Письмо адресовано Хорунжему. Почему прямым текстом? Чтобы запутать следы?

— Гм… не думаю, — Гробовский вытащил портсигар. — Просто немцы еще плохо знают Хорунжего. Только еще начали с ним работать… или начинают. Ждут, когда заглотнет крючок. А потом все и появится: и шифры, и тайнопись, и все такое прочее. Сейчас же… Ну, провалится Хорунжий — и что? От чьего имени послание? Какие-то абстрактные «друзья из Берлина». Велят устроить теракт. Да еще и пишут об этом открыто! И кто ж сие воспримет всерьез? Думаю, письмо мог потерять курьер…

— Но, что он делал на кладбище? — переспросил доктор. — Следил за нами? Или ждал Горохова?

— Скорей, Хорунжего, — Алексей Николаевич достал из портсигара папиросу. — Просто совпадение, так иногда случается. И гораздо чаще, чем мы думаем. А Горохов действовал сам по себе! Он ведь в своем деле артист, и не терпит хозяев и их приказы! И бомбу он, наверняка, заложил… Где-то здесь, в городе! Ну, а главная цель, о которой должен сообщить специальный курьер… Да, это, скорее всего — поезд, мост, разъезд…

— Думаю, что, скорее всего — поезд, — согласно кивнул Иван Палыч. — Так логичнее. А мост, разъезды… утопия! Мосты все охраняются, а по какому разъезду пойдет литерный состав — поди, угадай. Нет, поезд — надежнее. Там много мест, куда можно спрятать бомбу — очень мощную! У Хорунужего такая, наверняка, уже есть. Завтра же телеграфирую в ВЧК, Дзержинскому! Попрошу, чтобы прислали курьера — вопрос-то секретный. И ты, Иван Палыч — не болтай!

Ну, что доктор тут мог ответить? Только хмыкнул:

— Да ла-адно!

Так и не закурив, Алексей Николаевич убрал папиросу обратно в портсигар и зябко поежился: