Знакомый голос… Да и парень…
Нет, это не был Хорунжий!
Но, явно из тех, с болота… Из банды, да!
Вот спрыгнул с чайником вниз, с платформы… метнулся через пути навстречу прибывавшему составу… Охрана вагоны с затемненными окнам… Литерный!
Доктор обернулся и махнул рукою Гробовскому… Оба спустились на пути, бросились к составу… и застыли на полпути.
По низенькой платформе, ничуть не таясь, шагал крепкий мужчина лет сорока с казачьей выправкой и жестким лицом. Хорунжий! В новенькой красноармейской шинели, с портфелем, прицепленным к запястью, наручником.
Вот он! Террорист, шпион и бандит.
Как ни в чем ни бывало, Хорунжий подошел к двери вагона и вальяжно кивнул часовому:
— Я Крымский, из ВЦИК! Вот мой мандат. Везу забытые документы. Вам должны были телеграфировать…
Часовой обернулся, кого-то позвал. Из тамбура выглянул грузный мужчина в тужурке и махнул рукой. Оглянувшись, бандит ловко забрался в вагон.
— За ним! — негромко бросил Гробовский.
Однако, не тут-то было!
Откуда ни возьмись, вдруг выскочил тот самый парень с болот. Только вместо чайника в руке его сверкнул нож!
— Беги, я разберусь!
Паровоз дал гудок. Завертелись колеса. Кивнув, Иван Палыч бросился к вагону… Уже на бегу сунул часовому мандат, подписанный самим Дзержинским. Кстати, Феликс Эдмундович тоже был сейчас в поезде — осуществлял общее руководство операцией…
Так… архивный вагон… а рядом — правительственный…
Вспомнив инструкции, доктор рванул в тамбур.
И получил удар в подбородок! Хороший, с разворота, такой, что искры из глаза!
Хорунжий!
Ударив, бандит гулко расхохотался и, распахнув дверь, прыгнул в звенящую тьму!
* * *
Стучали колеса. На полу валялось тело убитого часового… К дверной руке цепочкой был примотан портфель. Тот самый!
Так отцепить и выкинуть его к черту!
Сзади послышались торопливые шаги. Ярко вспыхнул фонарь…
— Как вы, доктор? Ч-черт… Ушел! Осторожно, не трогайте цепочку! Только вскрывать! Отойдите-ка…
— Ну уж, нет, Феликс Эдмундович! — через силу улыбнулся Иван Палыч. — Кто из нас хирург? У кого рука не дрогнет? Эх… ножик бы…
— У Владимира Ильича был, вроде… сейчас…
Дзержинский ушел. Стучали на стрелках колеса. Внутри «адской машинки» отбивали время часы…
Нельзя трогать и цепочку, ни замок… Взрыватель, наверняка, не один. Да, только вскрывать…
Вернулся Феликс Эдмундович:
— Вот… Хороший, швейцарский. С кусачками!
— Хорошо. Посветите. Нет, не туда… Ага!
Доктор осторожно извлек из портфеля узкое тело устройства. Это был словно дикий зверь, приготовившийся к смертельной атаке хищник. Сердце его нужно было остановить.