Таким образом, докладную записку на имя Председателя ВЧК Феликса Дзержинского доктор и бывший сыскной составляли вместе. Гражданин Хорунжий предстал в ней не просто опаснейшим бандитом уголовником, но и убежденным контрреволюционером и организатором саботажа и диверсий.

— Вот тут надо поподробнее, — положив перо, потер руки Гробовский. — Феликс Эдмундович любит, чтобы все излагалось конкретно. Вот мы написали — контрреволюционер. А где конкретика?

Доктор усмехнулся:

— Пиши! Имеются точные сведения, что налет на товарища Бурдакова, а именно — теракт против представителя Совнаркома, проходил под антисоветскими лозунгами. Свидетели и сам потерпевший слышали оскорбительные выкрик — «красный», «краснопузый» и т.п. Ну, разве не так было? Это и приятель твой, Бурдаков, подтвердит.

— Это — да, — записывая, покивал Алексей Николаевич. — Это вполне подойдет… Что дальше?

— Дальше… Установлено, что в целях саботажа по медицинской части, означенной бандой Хорунжего был похищен врач уездной больницы Петров И. П… Спасенный сотрудниками ЧК.

— О как!

— Это еще не все! — пряча улыбку, продолжал доктор. — Пиши. На железнодорожном разъезде у станции Черемихино бандой Хорунжего был угнан маневровый паровоз… Стоп! Маневровый — не пиши, несолидно как-то. Просто — был угнан паровоз… в целях совершения диверсий на железной дороге… пресеченных сотрудниками ЧК.

Не забыл Иван Палыч и убийство милиционера — «судя по почерку, это дело рук все той же банды».

— А вот этого, пожалуй, не надо, — вскинув глаза, возразил Гробовский. — Тут видно, что пока это только наше предположение.

— Ну, не надо, так не надо, — доктор пожал плечами. — Кстати, я завтра в город, на совещание.

— Да и я там до ночи почти. Про диверсию на Металлическом слышал?

— Нет. А что там?

— Подстанцию взорвали, сволочи. Народу погибло — пять человек! Вот, с Аристотелем разбираемся. Эх, людей бы нам! Обещали штаты…

* * *

Отсидев на совещании в исполкоме, Иван Палыч попрощался с супругой до вечера и отправился по центральным аптекам — посмотреть, что там имеется из нужного, да составить для Гладилина список. Верный «Дукс» пока что был на приколе ввиду временного отсутствия топлива, а находившиеся в центре города аптеки можно было обойти и пешком, не тратясь на извозчиков.

Тем более, погодка-то стояла хорошая, поистине рождественская — легкий морозец, небо голубое, солнышко. Красота! В такую погоду даже по делам хочется летать, насвистывая что-нибудь веселое… К примеру, ту же «Кокаинетку» Вертинского. Да, стихи там невеселые, зато веселый мотив…