— Андрей Петрович, вы уже не просто старатель с прииска. Вы управляете четырьмя приисками, нанимаете триста человек, строите дороги, открываете школы и лечебницы. Ваше золото идет через казну, вы платите налоги, которых хватило бы на содержание уездного городка. Вы — фигура. И эта фигура не может вечно сидеть в тайге.

— Зачем мне этот бал? — я нахмурился. — Я и так плачу исправно. Губернатор доволен. Зачем мне еще и танцевать?

— Не затем, чтобы танцевать, — терпеливо объяснил Степан. — А затем, чтобы быть увиденным. Услышанным. Сейчас вы — богатый, но всё еще чужак. «Выскочка из тайги», как вас за спиной называют. Купцы вас побаиваются, но не воспринимают всерьез. Чиновники берут с вас деньги, но не считают равным. А вам нужно, чтобы они начали считаться.

Я молчал, обдумывая его слова. Степан был прав. Деньги — это сила, но не вся сила. Здесь, в XIX веке, власть держалась на трёх столпах: деньги, связи и статус. Деньги у меня были. Статус формальный тоже — я числился купцом второй гильдии, благодаря усилиям Степана и щедрым взяткам. Но связи? Связей не было. Я был один. И это делало меня уязвимым.

— Ладно, — сказал я наконец. — Допустим, я поеду. Что мне там делать? О чём говорить с этими людьми? Я не знаю их жизни. Я не умею льстить и интриговать.

— А вам и не нужно льстить, — усмехнулся Степан. — Вы будете говорить правду. Но правду красиво упакованную. Вы будете рассказывать, как построили школу, как снизили смертность на приисках, как строите дороги. Вы будете показывать цифры — ваши отчеты безупречны. Вы будете демонстрировать, что ваш успех — это не случайность, а система. И что эта система может работать не только на ваших приисках, но и в масштабах всей губернии. Если губернатор умён — а он умён, я проверял — он это оценит.

Я задумался. Идея была разумной. Я действительно мог предложить что-то ценное. Не просто золото, а модель управления, которая работала. Образование, медицину, порядок, который увеличивал производительность и снижал текучку кадров. Это было актуально для всей империи, которая задыхалась от архаичных феодальных порядков.

— Хорошо, — кивнул я. — Еду. Но ты едешь со мной. И готовишь мне речь. Короткую, внятную, без воды. Чтобы даже пьяный генерал понял, о чём я говорю.

— Будет сделано, Андрей Петрович, — Степан улыбнулся.

* * *

Следующие две недели я готовился. Степан заказал мне новый костюм — сюртук из английского сукна, белую рубашку с крахмальным воротником, жилет, галстук. Всё это пришлось заказывать в Екатеринбурге, у лучшего портного, и стоило как месячная зарплата трёх бригадиров.