— Выучил, Степан. Перестань.

— И цифры помните? Сколько человек работает, сколько золота добыто, сколько налогов уплачено?

— Помню. Степан, я не дурак. Я всё это знаю наизусть.

— Простите, Андрей Петрович. Я просто волнуюсь. Это важно.

— Я тоже волнуюсь, — признался я. — Но сделаю всё, что в моих силах.

Дорога до Екатеринбурга, которую мы начали строить еще прошлым летом, теперь была вполне сносной. Работники постарались: дренаж работал, насыпь держала даже в распутицу. Это был мой первый козырь. Я ехал не просто по грязи, я ехал по своей дороге, которая соединила глушь с цивилизацией.

Екатеринбург встретил нас грязью и гомоном улиц. Город был больше, чем я помнил из своих редких визитов. Здания из камня и кирпича, мощёные улицы, церкви с золотыми куполами, лавки, трактиры, конторы. Люди сновали туда-сюда — купцы, чиновники, мещане, солдаты.

Мы остановились в самой дорогой в городе гостинице. Степан настоял.

— Вы должны произвести впечатление ещё до бала, — объяснил он. — Если остановитесь в дешёвом постоялом дворе, вас будут считать бедняком. Если в самой дорогой гостинице — господином.

Номер был роскошным — огромная кровать с балдахином, бархатные шторы, мраморный умывальник, зеркало, пусть и мутноватое, но в человеческий рост. Я смотрел на всё это с усмешкой.

— Степан, за эти деньги можно было нанять десять рабочих на месяц.

— Но не произвести впечатления на губернатора, — парировал он.

* * *

Бал начинался в восемь вечера, в губернаторском особняке. Я оделся, натянул ненавистный сюртук, застегнул жилет, повязал галстук. Степан придирчиво оглядел меня, поправил воротник, смахнул пылинку с плеча.

— Отлично, Андрей Петрович. Вы выглядите как европейский промышленник. Теперь главное — держитесь уверенно. Вы не проситель. Вы — партнёр. Равный.

Я кивнул, подавляя нервозность, и посмотрел на своё отражение в зеркале в последний раз.

— Я похож на идиота? — спросил я.

Степан, стоявший рядом, усмехнулся.

— Никак нет, Андрей Петрович. Вы похожи на солидного промышленника, который, возможно, слегка переусердствовал с крахмалом в воротничке. Но это поправимо.

Я дернул шеей. Воротник действительно душил.

Особняк губернатора был трёхэтажным зданием в центре города, с колоннами, фронтоном и огромными окнами, залитыми светом сотен свечей. У входа стояли лакеи в ливреях, встречая гостей. Экипажи подъезжали один за другим, выпуская дам в пышных платьях и господ в парадных мундирах.

Мы вышли из коляски, я отдал лакею пригласительный билет. Тот окинул нас взглядом, слегка кивнул и пропустил внутрь.