— Мама, — Рэн поднял руку. — Дай ей привыкнуть. Ты её пугаешь.
— Я не пугаю! Я помогаю!
— Ты пугаешь, — хором сказали Лин и Кай.
Инари вдруг взяла меня за руку и хитро прищурилась.
— Пойдём-ка, поболтаем. По-девичьи. Без этих мальчишек.
— Инари, — Рэн подозрительно посмотрел на неё. — Что ты задумала?
— Ничего! — она отмахнулась и утянула меня за ширму, подальше от любопытных лисьих ушей. Мы сели на подушки, и Инари взяла мои ладони в свои. Её глаза сияли, и в них была бесконечная, материнская нежность.
— Мэй, — сказала она тихо. — Он скучал. Он любил тебя. Пятьсот лет. Каждую секунду. Я видела, как мой старший сын, мой первый посланник, мой гордый, сильный мальчик, умирал каждый раз, когда ты уходила. И я рада. Очень рада, что вы нашли друг друга. Снова.
— Спасибо, — прошептала я.
А потом она хитро прищурилась. Точь-в-точь как Рэн, когда собирался сказать что-то, от чего я покраснею.
— Ты ещё не сказала ему одну вещь…
— Какую? — я насторожилась.
— Ты не знаешь, что ждёшь малышей?
Я замерла. Кровь отхлынула от лица, а потом прилила обратно — с такой силой, что щёки загорели.
— В смысле… жду малышей?
— О-о-о, — Инари прикусила губу, но глаза её сияли. — Так ты сама ещё не знала? Ну, упс… Секрет раскрыла. Двое в тебе, Мэй. Моя сила. Кровь Рэна.
Я ахнула и прижала руку к животу. Двое. Во мне. Дети. Его дети. Наши дети. Маленькие… лисята⁈
— Я… я… — я не могла связать слов.
— Тсс, — Инари прижала палец к губам. — Я не скажу Рэну. Скажи ему сама, когда будешь готова. Но знай… — она наклонилась ближе и прошептала, — он мечтает об этом уже пятьсот лет. Каждую ночь. Каждый день. Он не говорил тебе, но я знаю. Я его мать, хоть и не по крови. Так что, когда ты ему скажешь… — она улыбнулась, — будь готова к тому, что он будет самым счастливым существом во всех мирах.
Слёзы текли по моим щекам. Я не знала, что сказать, просто сидела, прижимая руку к животу.
— Мей. То что должно было случиться тогда, 500 лет назад, случилось сейчас. Я не говорила тогда Рэну…Это бы его уничтожило… Но скажу лишь тебе. Когда ты умерла тогда… в тебе бились уже сердечки его детей… если б он знал, это бы его погубило… Но сейчас…Они вернулись спустя 500 лет. Ваши дети.
— Что?.. — прошептала я. — Тогда… пятьсот лет назад… я была…
— Да, — Инари смотрела на меня, и в её золотых глазах больше не было хитринки. Только древняя печаль. Только материнская боль. — Ты была беременна, Мэй. Когда ты ушла в город и не вернулась. Когда тебя убили на той дороге. В тебе уже бились сердечки. Два сердца. Его дети. Ваши дети.
Я не могла дышать. Рука, прижатая к животу, дрожала. Внутри меня — сейчас, в эту самую секунду — зарождалась та же жизнь? Те самые, что замолчали пятьсот лет назад?