— Ой, да кого я обманываю? — признала я очевидное и вернулась в комнату.

Вжикнула молния на полетном костюме. Стукнули о пол ботинки. Отключилась сигнальная подставка. Потяжелела сумка, пряча в своем нутре дыньку с артефактом в виде головы лошадки. Нагрелся в руке камешек переговорного устройства. Кристен не ответил.

Ладно. Попробую позже.

Но ни на выходе из купола, ни в холодных доках Кристен не отозвался. Последнюю попытку докричаться до него мысленно я предприняла у входа в шатер, где безмятежно дрых Мясник, но и она увенчалась провалом.

Где бы сейчас ни был Кристен Арктанхау, он оказался слишком далеко или слишком занят, чтобы поговорить со мной перед побегом.

Может, оно и к лучшему?

Вряд ли Кристен поддержал бы идею вот так вот все бросить и сорваться неведомо куда.

На миг прикрыв глаза, я представила, какая боль отразится на его лице, когда он поймет, что я сбежала прямо перед нашим свиданием, и сердце кольнуло стыдом и виной. Но неуемная тяга действовать и желание доказать всему миру, что я никакая там не трусиха, быстро задавили эти чувства.

Откинув полог шатра, я ворвалась внутрь с четким намерением растолкать Мясника во что бы то ни стало. Если потребуется, то готова прибегнуть даже к холодному душу.

Но ни душ, ни моя решительность не потребовались.

Звездокрыл не спал.

— Шестнадцать… Семнадцать… — бойко считал детский голосок, а Мясник энергично отжимался.

Да-да, я не вру! Он действительно стоял в позиции упор лежа, вытянув высоко вверх гибкий черный хвост и прижав крылья для баланса, и равномерно опускался вниз, подбородком касаясь метки, начерченной на деревянном бруске мелом. А потом поднимался, и опять…

— Восемнадцать… Девятнадцать… Я все вижу, Мясник, ты халтуришь, — воскликнула девочка, когда звездокрыл попытался сжульничать и прогнуться в спине.

— Бекка?

Даже в самом жутком из своих кошмаров мне не могла пригрезиться младшая сестра Кристена наедине со звездокрылом. Мяснику, кажется, тоже.

— Р-р-р, — взмолился звездокрыл, кося на меня одним глазом.

— Отставить мольбы о помощи! — прикрикнула девочка, грозя отжимающемуся завру крохотным кулачком. — Двадцать три… Двадцать четыре… Ну же, Мясник! Отжимаешься, как моя двоюродная бабка. А ей девяносто четыре.

То ли это мое появление так сказалось на Мяснике, то ли его окончательно допекло сравнение с чьей-то бабкой, но завр проигнорировал факт того, что звездокрылы самые дружелюбные существа на земле, и со скоростью атакующей косатки резко дернулся вперед.

Зло клацнули челюсти. И если бы Бекка, сидящая на краю кормушки, не успела с проворством белки отскочить в сторону, то они сомкнулись бы четко на ее талии.