Если бы не одно существенное но!

— Это что такое⁈. — возмущенно выдохнула я, глядя на двух подростков, оседлавших спину моего завра.

* * *

— Сдурела⁈ — Дейман в последний момент успел схватить меня за футболку и дернуть вниз.

А я… А во мне…

Ух какая злая я была!

Почему?

Да потому, что какая-то парочка неугомонно-беспечных подростков решила проявить возмутительную инициативу. Разувшись и закатав штаны до колен, ребята зашли в воду и теперь бесстрашно бегали туда-сюда по спине моего завра, самозабвенно натирая привязанными к ногам щетками черные чешуйки Мясника.

Вы поняли, да?

Они мыли моего засранца!

И что делал этот засранец в ответ?

Мясник, обычно настороженно реагирующий на вообще любое приближение (мое в том числе), лежал и… млел от восторга.

Я не услышала от него ни одного возмущенного вяка.

Ни грозного рычания в духе «не подходи, а то кушу».

Ни даже убийственного взгляда, гарантирующего взбучку.

Ни-че-го!

Этот предатель жмурился от удовольствия, охотно расправлял крылья цвета ночи и время от времени конвульсивно дергал задней лапой, точно большой и крайне довольный почесушками пес.

— Обалдеть… — прокомментировал Дейман, видать вспомнив свою попытку оседлать этого завра, и легонько ткнул меня локтем. — Риана, почему он вообще их подпустил?

— Это же Мясник, — мрачно напомнила я. — Никто и никогда не знает, когда в нем проснется дружелюбный звездокрыл, доверяющий людям, а когда злобный дед, готовый покусать весь мир. Даже он сам…

Дейман хмыкнул, и на этом обмен репликами завершился.

Мы продолжали во все глаза наблюдать за странной компашкой. И с каждой минутой эта самая компашка вела себя все более подозрительно.

Старик с девушкой все еще что-то бурно обсуждали, склонившись над картой. Подростки продолжали намывать завра (и, судя по радостному визгу, им водные забавы приносили не меньше удовольствия, чем Мяснику).

А вот группа, что сидела у костра, заскучала.

Видимо, желая хоть немного развлечь остальных, из круга поднялся один из парней. Скинул с плеч тяжелый плащ, взял в руки посох и ловко крутанул перед собой мельницей, а потом над головой — и резко замер.

Что-то дерзко выкрикнул оставшимся сидеть, указывая на кого-то конкретного, и вся компания покатилась со смеху. Из круга встал и вышел невысокий, но крепенький мужичок, больше похожий на старательного кузнеца, чем на лоботряса, обожающего долгие пешие прогулки в горы.

Молодой паренек на его крупном фоне как-то разом скукожился и стал казаться отчаянно смелым, но безнадежно дохлым. Как любил говорить господин Танцующий, повар всея академии, «тебя такого хочется накормить, обнять и поплакать, а не на учебу отправлять».