Внутренний голос молчал, словно сбежал, не получив желаемого.

— Господа полковники! Мой чин генерал-лейтенанта дает мне право требовать от вас выступить к перевалам немедленно, — поставил я перед фактом Липинского и Эллерса. — Полки восстановили силы и даже в половинном составе окажутся подспорьем несчастному Петрушевскому.

Бедный Саша застонал — он готовился сдать полк и отправиться под Плевну за новым назначением. Но жизнь вообще несправедлива — кажется, так сказала «моя чертовщина»?

— Мои казаки отправляются тотчас же, вам следует выдвигаться налегке и постараться двигаться со всей возможной скоростью, на которую только способен русский солдат.

Цокот копыт сотен лошадей, верховых и вьючных, нарушил сон жителей Габрово, скрипели колеса легко-конной артиллерии — нелегкое испытание втащить ее наверх, по сужающимся тропам, порой нависающим над пропастью. На востоке медленно-медленно разгоралась заря.

Я от души зевнул. Бессонная ночь давала о себе знать. Но мне не привыкать дремать в седле. Проснусь, когда начнется крутой подъем в горы.

* * *

Шейново, 5 сентября 1877 года.

День, начавшийся задолго до рассвета, все не кончался. Ужасный долгий день. Бесславный, лишенный милости Аллаха. День, когда звезды улыбнулись врагу и луна качалась в озере, наполненным кровью правоверных, а не гяуров.

А как все хорошо начиналось…

Могущественный эфенди, султан Абдул-Гамид Второй, в щедрости своей простер свою тень над низамом и редифом*, проявившими чудеса храбрости на Балканах, и прислал из Константинополя свою гвардию. Среди них были особые отряды, подготовленные к бомбометанию и храбрые как львы пустыни. Смело взобрались они по отвесным кручам на русскую позицию, прозванную Картал Юваси, Орлиное гнездо, политую реками османской крови, и с налета ее захватили.

* * *

* Назим и редиф — действующая армия и войска по призыву в Османской империи

Да только выторговать у судьбы победу не вышло. Как сказал поэт, «раскрытие почек розана сердца осталось до следующей весны». Русские яростно контратаковали, доблестные гвардейцы пали мучениками за веру, Орлиное гнездо устояло.

Еще хуже вышло с попыткой атаковать с запада, от Лесного кургана. Колонны смело двинулись вниз по склону, но жестокий огонь рассеял их на подступах к центральной батарее врага на горе Азиз-Николаос.

Все пространство между двумя вершинами было усеяно телами в синих мундирах, фесками, сумками, ремнями, чоботами с подворотами, ружьями и прочей амуницией. Три тысячи аскеров сложили голову в этот тяжкий день, уцелевшие таборы отползли в свои лагеря зализывать раны, а генералы — обсуждать, что делать дальше.