Я не угадал.
Когда страсти немного улеглись и депутаты пообсуждали всласть мой наказ, был объявлен перерыв. Все двинулись на выход, на небольшую лужайку перед входом в училище. Продолжили споры и на улице, разбившись на группы. Деспотович стоял в окружении своих сторонников и продолжал агитировать за сербского князя. К нему протолкался Кундухов. В охряной черкеске, с кинжалом на поясе и шашкой на боку, он спокойно встал напротив полковника в сербском мундире, твердо глядя ему в глаза. Я поспешил к осетину, предчувствуя недоброе.
— Вы назвали меня предателем и продажным типом, — громко, но без надрыва, словно констатируя, сказал генерал. — На Кавказе, откуда я родом, такие обиды не прощают.
С этими словами он выхватил кинжал и ударил им прямо в сердце Деспотовичу.
— Началось в колхозе утро! — крякнул дядя Вася.
Старый Мостар
Глава 20 Я дам вам парабеллум
Ох и непростое это дело — на Балканах государство создавать. Без резни, кровной мести и прочих горских штучек — никак.
Кундухов сразил Деспотовича наповал. Как он мне потом признался, у него это был не первый случай так завершать споры с обидчиком, первого своего врага он застрелил в русской крепости лет сорок назад на глазах у изумленного гарнизона. Сторонники полковника потянули из-за поясов пистолеты. Кунаки Мусы Алхасовича выхватили шашки и грозно надвинулись на желающих поквитаться с генералом. Герцеговинцы неожиданно разразились радостными воплями, разве что не захлопали — для них в порядке вещей кровавое сведение счетов. Всеобщий тарарам, и я внутри него весь в белом (любимый мой китель дождался-таки хозяина в Мостаре).
— Стоять! — заорал я, вклиниваясь в толпу и пытаясь прикрыть Кундухова своим телом.
Кто знает, чем бы все закончилось, напряжение было такое, что вот-вот могли полететь пули.
Положение спасло прибытие гонца из Далмации. Он, загнав коня, привез тревожные новости — австрийцы прорвали оборонительные линии Куропаткина и скоро могли выйти к Задару. За этим важным городом простиралась довольно широкая равнина вплоть до Сплита, а за ним река Цетина. Пробивая себе путь через Динару к Ядранскому морю, она образовала большую излучину. Если наших в нее загонят, то «сливай воду», как выразился дядя Вася, — повстанцы окажутся в природной ловушке без возможности укрыться в небольшом и невысоком горном массиве.
Куропаткин, я знал это за верное, будет драться до последней крайности с изумительным хладнокровием, и вся разница между нами — помимо противоположности характеров — в том, что эту самую крайность мы понимали по-разному. Да, бывали случаи, когда подполковник со своей обыкновенной улыбкой в глазах стоял на своем и останавливал меня от необдуманных действий. Но не было в Алексее той военной жилки, которая отличает настоящего военачальника, он храбр, но одновременно слишком осторожен — боится ответственности за принятие непростого решения, за инициативу. Все просчитает, пользуясь своей знаменитой рассудительностью, до малейшего пунктика и… не увидит главного — возможности. Нужно его срочно выручать.