Великая княжна Анастасия Михайловна. Фото 1878 года.
Глава 10 Лев готовится к прыжку
Тайная квартира английской разведки в Константинополе, 12 декабря 1877 года.
Генерал Кундухов недолюбливал этого человека, несмотря на все его заслуги в деле борьбы за свободу Черкесии. Этот холодный взгляд из-под кустистых бровей, эти кривящиеся тонкие губы — от них мурашки пробегали по коже.
Старик Джеймс Александр Лонгварт заработал репутацию безжалостного врага русских. Еще юношей, молодым журналистом, он тайно проник на Кавказ, где провел год, ежесекундно подвергаясь, как шпион, смертельной опасности. Доставлял в Черкесию порох и оружие, был военным инструктором, лично принимал участие в нападениях на крепости урусов. Во время Крымской войны он вернулся — уже как официальное лицо, как консул. Его усилия организовать новый, кавказский театр войны против русских не увенчались успехом. Потом он сражался с ними на дипломатическом поприще — в Сербии, склоняя Белград выбрать руку Лондона, а не Петербурга. Сорок лет он боролся с непомерными амбициями Московии, вредя ей чем только можно. Эти годы личной войны изменили и состарили его раньше времени, наградив его высокой залысиной и жестко очерченными складками от носа к губам.
— Как все прошло, генерал? — проскрежетал Лонгварт, его подагрические пальцы вцепились в отчет Кундухова с такой силой, будто он хотел его разорвать. — Расскажите о ваших впечатлениях, о том, что не доверили бумаге. Что вы думаете о Скобелеве?
Муса внутренне скривился. Его выбешивала зависимость от англичан, от их подачек, от их ушей, торчащих за каждым кустом — особенно, в турецкой армии, — и, сверх того, он собирался сказать то, что Лонгварт, несмотря на проведенные на Кавказе годы, вряд ли поймет.
— Ак-паша — человек чести!
Как он и подозревал, Джемс Александр несогласно закачал головой с аккуратными седыми бачками:
— Скобелев психически нездоров. Наши люди под видом корреспондентов не один раз общались с ним и вынесли именно такое впечатление. Он не просто постоянно бравирует смелостью, но и крайне суеверен, а в частных беседах начинает нести полную околесицу — о переселении душ, о расположении звезд, о пророчествах какого-то шамана, заверившего его в важности белого цвета. С тех пор, говорят, он не расстается с белым мундиром и белым конем. Я говорю это вам для того, чтобы вы поняли, с кем предстоит иметь дело.
Кундухов, неплохо знавший русскую историю, мог бы напомнить английскому шпиону, что генералиссимус Суворов поражал окружающих куда большими чудачествами, но при этом оставался непревзойденным полководцем. Но спорить с Лонгвортом — все равно что, как говорят русские, метать бисер перед свиньями. А дома — там, где он вырос и куда нет возврата — про таких шутили: «Голову осла на стол несли, а она к обрыву катилась».