— Прикажите артиллерии перенести огонь на лагерь, а сотням атаковать в конном строю!
Конная лава со свистом врубилась в расстроенный фланг турок и довершила дело — замолк большой барабан, гнавший аскеров в атаку, рухнул штандарт с полумесяцем, за ним зеленый флаг с арабской вязью, упал на колени, закрывая окровавленное лицо, турецкий офицер.
Дружины охватывали турецкий лагерь, от Шейновской рощи бегло стреляли легкие орудия, сотни рассекали оборону на куски, сопротивление с каждой минутой ослабевало и, наконец, когда над вершиной Катуните слегка посерело небо, турки сдались.
— Не расслабляться! Артиллеристам обстреливать позиции у Шипки!
Казаки и расчеты горных пушек с помощью болгар и пленных турок, стенавших о немилости Аллаха, заряжали турецкие же орудия, стоявшие на высоком кургане. Двадцать пять штук — захватили-то больше, но прислуги не хватало.
Первый залп совпал с первыми же лучами солнца, а после третьего издалека, со стороны перевала, послышался далекий гром — услышав пальбу у деревни Шипка, Эллерс и Липинский повели свои полки в атаку.
Над турецкими окопами лопались шрапнельные гранаты, внося сумятицу и ужас в турецкие ряды, бежавшие от Шейново наверняка рассказывали о несметных силах гяуров и нагоняли панику.
Болгары заняли северную, обращенную к Шипке, линию окопов лагеря, казачьи полковники собирали свои сотни. На околицу сходились пластуны, волча туго набитые мешки — не иначе, успели поживиться в лагере.
— Эй, станичники, а где ваш белозубый, здоровяк такой?
— Захар-то? — невесело отозвался казак в косматой папахе. — Порубали Захарку, вашство, насмерть порубали…
— Как же так?
— А ось так! Вин, коли с черкесами ризалися, нас прикривав и один проти семерых гололобых залишився. Мы-то ушли, а его порубали…
Пластун смахнул папаху с бритой головы и перекрестился, его примеру последовали все вокруг. И словно в унисон нам ударили в била у церкви Благовещения.
— Эх, нам бы хоть парочку пулеметов… Да что там парочку, одного бы хватило… да где их взять. Ладно, генерал, понял, как воевать надо? Давай, принимай бразды, и попробуй мне победу упустить!
Переход через Балканы
Глава 5 Вот кто-то с горочки спустился
Снова волна, круги перед глазами, испарина. Покачнулся и понял, что я — это снова я в полном смысле этого слова. С головы до пят. Снова владею телом, а мистер Икс словно пропал.
Это немыслимо! Что вы себе позволили⁈ Захватить мое тело⁈
Я гудел иерихонской трубой, одновременно понимая, что все мое возмущение — сущая галиматья в данных обстоятельствах.
— Что ты, Михал Дмитрич, как барышня на гарнизонных танцульках, все время юбочку поправляешь?