Украдкой посмотрел на полковника, спокойно ожидавшего, когда я закончу изучать письмо из Белграда. Какие сюрпризы от тебя ждать, друже Милета? Чей ты шпион или креатура?
В. Поленов «Наблюдательный пункт (Герцеговинка в засаде)».
Глава 17 «Пулеметов! Пулеметов — вот чего мне хотелось»
Сербское княжество, Белград, 2 июня 1878 года.
Жизнь в Белграде не сахар. Ладно, общая неустроенность — то ли наследие борьбы с османского владычеством, то ли результат безалаберности сербов. Погода — вот что изматывало. Зимой омерзительно, промозгло, в домах не по-русски холодно, воняет гарью из-за того, что топят углем. Весна слишком коротка — ее портит, несмотря на буйное цветение фруктовых деревьев, сезон дождей и налеты Кошава, как называют тут ветры, дующие в апреле и гоняющие по улицам тучи пыли. А потом на город сразу обрушивается летняя жара, напоминая, что ты на юге. Даже в доме русского посольства напротив скупщины и княжеского дворца от нее негде укрыться. Генерал Фадеев, обрюзгший и тучный, дышал тяжело и с надрывом, поминутно утирал мокрое лицо платком и с завистью посматривал на своего собеседника, с трудом слушая его рассуждения. Приютивший гостя из Петербурга радушный хозяин, министр-резидент в Сербии, Александр Иванович Персиани, был молод, и казалось, что жара ему нипочем.
Дипломат, из семейства эмигрантов-фанариотов, перешедших на службу России, он в Белграде работал чуть больше года, но вполне здесь освоился, установил теплые отношения с князем Миланом Обреновичем и важными сановниками княжества. Степень его осведомленности поражала, да вот беда — новости он нес все неутешительнее и оскорбительнее для чести Российской империи.
В последние месяцы Сербия будто с цепи сорвалась, ее поведение с каждым днем становилось все более вызывающим. Шутка ли сказать: в речах и молебнах по поводу обретения княжеством окончательной независимости ни слова не прозвучало о роли России! Как будто не кровью русских солдат обретена эта свобода, как будто все достигнуто в Берлине, и это австрийцы преподнесли на блюдечке столь долгожданное освобождение от последних турецких оков.
Сербы смертельно обиделись за земли, которые в Сан-Стефано хотели отдать болгарам. Тот факт, что захвачены они были силой русского оружие, в Белграде игнорировали. И ловко позабыли о том, что в войну вступили, когда уже все было предопределено усилиями Скобелева, когда его войска бодро двигались на Адрианополь, разгромив армию Сулейман-паши у Шипки. Повели себя как шакалы и одновременно как обиженные дети. «Мы не игрушка в русских руках», — имели они наглость заявить Персиани. И тут же бросились в объятья Вены. Новость о грядущей оккупации Боснии восприняли спокойно. Даже пообещали австрийскому послу, что постараются удержать четников-воевод, скрывавшихся в Белграде после поражения в прошлом году. На появление Скобелева в западных санджаках отреагировали крайне нервно. Войска на границе с Боснией были поставлены под ружье, им была поставлена задача не пропускать «вооруженные банды», дабы не позволить усилиться отрядам Ак-паши. Банды! Так они начали называть тех, ради кого вступили в неудачную войну во время восстания в Боснии и Герцеговине.