— Устроим на них засаду и покрошим, как богемцев, — тут же предложил я командирам герцеговинцев. Они радостно закивали и принялись прикидывать, где ловчее разместить стрелков.
— Не спеши, Миша, — с тревогой сказал мистер Икс.
Как в воду глядел. Вскоре на горной дороге, которую я разглядывал в бинокль, показались марширующие ряды пехоты в голубой полевой форме, с винтовками и ранцам за спиной, в узнаваемых черных шляпах с перьями. Тирольские стрелки или кайзерьегер! Элитные горные части! Вот кого за нами отправили. По длине колонны, конца которой не было видно, я определил, что пожаловало не меньше батальона.
Нам не оставалось ничего иного, как срочно уходить поглубже в горы.
Глава 18 Судьба генерала: сегодня удача, а завтра — дыра
Целую неделю мы петляли по горам, как зайцы, пытаясь оторваться от преследования. С каждым днем к нам присоединялось все больше боснийцев, но сил на открытое сражение с егерями все равно не хватало, тем более, что патронные сумки пустели с каждым днем.
Штрайфкор и усиленные эскадроны гусар перекрывали пути на юг, пытаясь прижать нас к утыканной гарнизонами дороге или, того лучше, к крупной реке, Сане или Врбасу.
По ночам мы страдали от холода — несмотря на лето, ближе к вершинам ощутимо прохладно, — от нехватки еды, от ночевок на голых склонах в наскоро сооруженных шалашах, иногда от недостатка воды. Люди и лошади были вымотаны, а ежедневное бегство рождало уныние. В воздухе носилась мысль распустить отряд и попытаться удрать малыми группами, но это нанесло бы столь мощный удар по гайдуцкому движению, что я не решался на такой шаг.
Пару раз мы отвели душу и устраивали засады, и в этих скоротечных схватках дичь превращалась в охотника. Но гибель побратимов и новые раны давили на сознание суровых, отважных и упорных герцеговинцев и на благодушных, сдержанных боснийцев.
Стана все эти дни бегства от меня не отходила. Весь отряд уже знал, что она моя женщина. Мы спали вместе, под яркими звездами, положив под голову седла, на попонах, накрывшись случайным ковром. Не любили друг друга, лишь дарили тепло. Девушка ни о чем не просила, не спрашивала, что нас ждет. В этих вопросах не было смысла, смерть гуляла где-то рядом, пряталась в соседнем ущелье, в скалистых теснинах, в густом перелеске.
Штрайфкоры, как мелкие шавки впереди стаи, кусали нас за пятки. Тирольцы с бульдожьим упорством шли следом, готовые в любой момент развить малейший успех. Позади остался Мрконич Град, впереди горы снижались к равнине Приедорско поле.
— На равнине смерть, конницей загоняют. С юга тирольцы, с востока Врбас, с запада Сана, — мрачно оценил я обстановку.